Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 103 – Алиса Селезнёва

— Измену, Данил, простить очень трудно. У некоторых на это уходят годы. А некоторые до конца жизни не могут простить изменившего им человека. Для Агаты это как сравнение. Словно ты пытался найти кого-то лучше её. И нашёл.

— Да никого я не искал.

— Постарайся поставить себя на её место. Представь, что это она тебе изменила. Что бы ты чувствовал? Как бы ты себя вёл после такого? Смог бы простить?

Агата затаила дыхание. Минуту Данил молчал, потом покачал головой.

— Я даже представить не могу, чтобы Агата мне изменила. Она в сторону других парней и не смотрела.

— Она, может, на них и смотрела, но вряд ли замечала. Ей тебя было достаточно, и она думала, что тебе её тоже достаточно.

— Почему жизнь не компьютерная игра? Вот там всё просто: заработал мало очков, вышел в удобном месте, не сохранился и зашёл заново. Играешь по второму кругу и уже знаешь про все ловушки. Если бы я знал, что сейчас всё так будет, я бы тогда никуда не ушёл. Я бы сидел с вами, ел торт и рассказывал бы какие-нибудь смешные истории.

— Знал бы где упал, соломку б подстелил… Я тоже в молодости часто этим вопросом задавалась. Всё рвалась в прошлое ошибки исправить, а с годами поняла, знаешь что?

— Что?

— Надо спрашивать: «Не почему на меня это свалилось?», а «Для чего?»

— А в чём разница?

— В том, что в этой жизни всё не просто так. К примеру, останься ты с Агатой в тот вечер, и ту девочку, Леру, могли бы убить. А так ты её спас.

— Ага, спас… И погубил свою жизнь. – На несколько минут Данил снова замолчал, но потом продолжил уже чуть громче и как будто обиженно: – Вы мне тоже не верите, да? Не верите, что я люблю Агату? Анна Георгиевна не верит. Говорит, что, если бы я любил, то на другую бы даже не взглянул.

— Отчего же не верю? Верю. Знаешь, что значит твоё имя?

— Нет.

— Данил – это производная от Даниэля. Даниэль – древнееврейское имя и переводится оно, как «Бог ему судья». Вот пусть тебя Бог и судит, а я кто такая?

— Класс! Я запомню. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и вялой. – Я в тот вечер не искал девушку на ночь. Правда. Я был зол, хотел проучить Агату, может, напугать немного, заставить сделать по-моему, но спать с кем-то другим не собирался. У меня даже в мыслях этого не было.

— Сделать по-твоему – это что значит?

Уши у Данила резко стали красными. Он схватился за ложку, делая вид, что занят размешиванием в борще сметаны.

— Ясно… –  Аля тяжело вздохнула. И в этом вздохе Агата почувствовала не то разочарование, не то понимание.

— Я правда не хотел ей изменять. Мне вообще не надо было ходить в тот вечер в клуб. И пить не надо было. Я когда проснулся, даже не понял, где нахожусь. Лера рядом лежит, в голове туман... Я думал, мы разойдёмся по-хорошему и никогда про это не вспомним. А она…

— А она решила поиграть в оскорблённую невинность или захотела тебя вернуть.

Данил усмехнулся, но эта усмешка больше напоминала фырканье.

— Хотела бы вернуть, вернула бы раньше. Это не я её бросил, а она меня.

Прижавшаяся к стене Агата сжала правую руку в кулак. Внезапно ей вспомнилась одна из поговорок Али: «Подслушивающий под дверьми никогда для себя ничего хорошего не услышит».

— Значит, у тебя с этой девочкой не всё было решено, да?

— Не всё… – Он с виноватым видом почесал затылок. –  Она была самой красивой и самой популярной на параллели. Все пацаны хотели с ней быть. Я целый год её добивался. А потом меня сюда перевели. Мы даже не ругались, она просто бросила меня в «чёрный список» и перестала на звонки отвечать. На день Влюблённых, представляете? Всё было хорошо, а потом, бац, и плохо стало.