Книга Отец (не) моего ребенка, страница 73 – Ольга Висмут

Капуста, которой так и не суждено превратиться в салат, разлетается по всей кухне.

Следующие пять минут мы с мамой ползаем по полу, собирая осколки.

— А что такого? – оправдывается она. – Думаешь, я слепая? Не вижу, как он смотрит на тебя? Да и ты тоже!

— Мама! Как ты можешь такое говорить? – возмущенно смотрю на нее. – Мы едва знакомы и вообще, он брат  моего работодателя!

— И что? – она пожимает плечами. – Красивый, видный мужик. Еще и свободный.

— Откуда ты знаешь?

— Так женатого сразу видно, да и нет кольца у него. А уж как глазами-то тебя ест! Вы только вошли, я сразу заметила!

— Мама, успокойся, между нами ничего нет.

Поднимаюсь с колен, держа в руках осколки тарелки.

— Так сделай, чтоб было! – сердится мама. – Два года уже прошло, пора забыть прошлое и жить настоящим, Катенька.

Я решаю не отвечать, чтобы не развивать эту тему. Но в дверях, как назло, появляется предмет нашего спора.

— Я слышал, здесь что-то упало. Ты в порядке? – его пытливый взгляд останавливается на мне. Точнее, на моем животе.

— В полном, – бурчу, отворачиваясь.

Меня внезапно берет досада. Это же он не обо мне переживает, а о будущем племяннике.

— Ой, а как там стол? – вмешивается мама. – Может, помощь нужна, а я тут Катеньку припахала…

Владимир понимающе усмехается:

— Ваш ветеран еще послужит. Ножку я приделал, пойду, отнесу инструменты.

Показывает на ящик в своих руках.

Пока его нет, я подметаю остатки капусты. Потом мы с мамой делаем салат, лепим котлеты на заморозку и ставим в духовку очередной противень с ватрушками. На плите, к жареной картошке, томится мамино фирменное блюдо – густая фасолевая похлебка.

Заглядываю к Насте в комнату. Та спит, прижимая к груди ворох игрушек. Осторожно освобождаю ее от этого груза и укрываю одеялом. Трогаю лоб.

Похоже, температура пошла на спад.

Выхожу на цыпочках, аккуратно прикрыв за собою двери.

— Что там? – мама встречает меня взволнованным взглядом.

— Спит.

— Хорошо, – выдыхает она. – Ночью так кашляла, что мы с ней вдвоем не спали. Пусть отдохнет.

— Мам, тяжело тебе с ней? – виновато смотрю. – Прости меня.

— Нет-нет, что ты! – она машет руками. – Мне одной знаешь как скучно? А с Настенькой все веселее. Только бы выздоровела до Нового года, а то у нас в сельсовете будет утренник для детей, с Дедом Морозом и подарками. Жалко, если Настюха не попадет, я ей даже костюм белочки прикупила.

— Мама, ну зачем! – от ее заботы внутри все теплеет. – Я бы сама…

— Ты и так все сама. Дай другим позаботиться о тебе.

Это тонкий намек на Владимира, но я делаю вид, что не поняла. Зато вспоминаю, что уже час не вижу нашего гостя. Как пошел относить инструменты, так и пропал. Наверное, уехал. Молча, по-английски, ничего не сказав.

От этой мысли становится немного обидно.

Мог бы и попрощаться.

Но в то же время я ему благодарна. Если Эля и Виктор узнают, что я без спросу поехала к больной дочке… Да, будет скандал. А так у меня есть оправдание: раз Владимир не запретил, значит можно.

Не знаю почему, но есть у меня стойкое подозрение, что в доме и бизнесе Барковских всем заправляет он.

— Так, Катюш, зови гостя, – мама деловито расставляет тарелки.

С улицы доносится стук топора. Видимо, от соседей.

— Так он же уехал, – говорю удивленно.

— Какое там! Вон, на заднем дворе толчется. Ой, такой мужчина рукастый, аж любо-дорого! – довольно отзывается она.