Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 55 – Элен Блио

— Прямо так и рассказывала?

— Нет, в маске. Там была какая-то большая маска, я точно не помню, мне было лет тринадцать, что ли…

— Да, что-то такое припоминаю. А еще были эти шоу, типа «Дом-2»… Мне запрещали смотреть.

— Тебе что-то запрещали?

— Мою бабулю видела?

— Да, ладно? Лиз запрещала тебе смотреть телек?

— Ты бы слышала в каких выражениях! Мerde (дерьмо)и stupide (идиот) были самыми приличными. Бабушка вообще в то время была против телевидения.

— И она была права. Тогда чего только не показывали.

— Это точно. Ну, а ты, какие интересные проекты делала ты?

— Ну, например был большой проект про аферистов.

— Это вы скрытой камерой снимали что-то типа пранка?

— Не совсем. На самом деле передача была не развлекательная совсем, наоборот, проводили ликбез среди населения, показывали, как просто нарваться на уловку мошенников.

— И как, например?

— Ну, например звонит служба безопасности банка…

Он головой качает.

— В это еще кто-то верит?

— Тогда верили. Ну или самое топовое – звонит сын, «мама я сбил человека», переведи сто тысяч иначе меня посадят.

— Да, помню такое и что, народ вёлся?

— Еще как! У одной нашей коллеги родители чуть полмиллиона не отдали. Чудом спаслись. Мама решила ей позвонить.

— И что?

— Ну, Ленка была в шоке, потому что мы как раз с ней работали над этой схемой, ну, то есть разрабатывали как её показать зрителю, тут же все телефонные звонки, удалённо. Это надо было найти людей, снимать скрытой камерой, звонить. Причём, мошенники там работали реально серьёзно. Глушили телефон потенциального преступника – ну, того самого сына…Его голос моделировали.

— Да, интересно.

— В общем, у меня с редактором до сих пор дежурная шутка про телевидение – не могу бросить авиацию.

— Это что значит?

— Анекдот такой есть. Уборщик туалетов в «Шереметьево» жалуется другу на жизнь, мол, зарплата маленькая, работы много, люди достали. Друг ему – так увольняйся, а он – не могу бросить авиацию.

Харди неожиданно громко смеется.

— Авиацию! Класс! Не слышал такого…

— Старый анекдот. – улыбаюсь я.

— Зато жизненный. … у каждого из нас есть своя… авиация. Погоди, но ты же сейчас работаешь на телевидении?

— Уже меньше, но да. Иногда бывает тяжко совмещать, а бросить не получается. Интересно.

— Вот и у меня есть направления, которые бросить не получается, хотя бразды правления уже отдал управленцам, менеджерам.

— Интересно, это что?

— Ну, те же двери. Когда-то бизнес с них начинал. Потом автомастерские. Завод на Урале выкупили и полностью переоборудовали с компаньоном, но сейчас этим заниматься самим – сложно. Поэтому отдаём на откуп директорам. Еще есть ниша в гостиничном бизнесе.

— Ого, интересно.

— Да, кстати, предлагали купить телеканал, делать своё медиа. Пошла бы ко мне работать?

— Я? Нет! – смеюсь, потому что правда не пошла бы.

— Почему?

— Служебные романы – это не моё.

Говорю, а потом понимаю, что слишком смело.

— Да, как я об этом забыл.

Харди смотрит серьёзно, поднимает бокал.

— Хочу выпить за тебя. Ты… как-то так ворвалась в мою жизнь, рыженькая…

— Как торнадо? – чувствую странное смятение.

— Ураган. Ураган Надежда накрыл центральную часть России.

— Прямо накрыл?

— А ты не чувствуешь? По-моему, нас с тобой сносит куда-то.

— Куда?

— Пока не знаю. – он подносит бокал к моему, раздается тихий звон. – Но одно могу сказать точно. Мы должны это узнать и попробовать.