Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 58 – Элен Блио

Хорошо, допустим у нас всё получится. И что дальше?

Дальше…

Дальше надо решать проблемы по мере их поступления, правильно?

Вот и будем решать, по мере поступления, а пока…

Музыка заканчивается, финальный поворот, кручу её винтом, усмехаюсь невольно, потому что она реально очень отзывчивая, еще раз прижимаю, на мгновение очень остро ощущаю желания почувствовать это податливое тело под собой.

А еще вспоминаю один такой ва-ажный мужской пунктик – интересно, какого цвета у неё соски?

Почему-то кажется, что светлые, нежно-нежно розовые, как её губы. Вообще у неё такая светлая кожа, и россыпь веснушек на плечах, мне это нравится. Я это заметил. Хочу их попробовать.

— Не смотри так… – выдыхает тихо.

— Как? – отвечаю одними губами, прищурившись.

— Так…

Понимаю, о чём она, похоже весь ресторан замер и ждёт, что я что-то сделаю с ней прямо здесь.

Нет уж, не буду доставлять посторонним людям такое удовольствие.

Достаточно с них танца.

Нам аплодируют.

— Нужно поклониться, Надежда.

— Да, хорошо.

Поднимаю голову после поклона и вижу хозяина ресторана, который улыбаясь идёт к нам.

— Денис Александрович, приветствую.

— Алексей Иннокентьевич, моё почтение. Танго – это прекрасно, не знал, что ты танцуешь. Познакомишь с дамой?

— Моя Надежда.

— Твоя? – Дворжецкий, гад, усмехается, оценивая, что я сразу обозначил границы.

Моя, дорогой, моя, для тебя, здесь и сейчас, она…

— Своя пока еще. – парирует Надя, и ресторатор усмехается.

— Своя – это опасно.

— Да, я опасная.

— Это видно. Женщина, которая танцует танго не может быть безобидной.

Он наклоняется, чтобы поцеловать ей руку, а я чувствую странное шевеление где-то в груди.

Не хочу, чтобы он её касался.

И в тоже время мне приятно, что моя спутница вызвала интерес у другого мужчины.

И показала шипы нам обоим.

Моя роза.

Моя!

Будет она еще спорить. Усмехаюсь, провожая Надю к столу, приобнимая за талию.

— Могу я на пару минут составить вам компанию? – интересуется Дворжецкий. – Хочу предложить вам игристое из моих собственных запасов. Уверен, вы оцените.

— Оценю. – улыбается ему Надя. – А Аделаида его уже успела оценить?

Дворжецкий удивленно поднимает бровь.

— Вы знакомы с Адой?

— Да, я её подруга.

— Неожиданно и приятно. Нет, Ада пока его не пробовала, но я надеюсь, что обязательно попробует. Минуту, сейчас нам его принесут.

Дворжецкий отворачивается, а я вижу, что Надя хмурится, доставая телефон из сумочки.

— Что? – спрашиваю тихо.

— Чёрт… Вот же…

Кажется, мне улыбается удача, вангую, что её придурок муж снова запер дверь.

Неужели?

— Ма-ам, может, мы опять у Тёмы переночуем?

Ухожу в дамскую комнату, чтобы поговорить с дочкой.

Этот придурок снова дверь запер.

Говорят, что снаряд два раза в одно и тоже место не падает, да? Нифига! Еще как падает!

— Полина, пожалуйста… Я сейчас позвоню Аде, и…

— Мам, я иду к Тёме, мы вместе, мы замёрзли. Просто посидим и попьём чаю. Он помнит, что мне семнадцать. Всё.

Гудки.

Да, я тоже помню, что ей семнадцать!

И свои семнадцать тоже помню.

И одноклассника, с которым целовалась после школы.

С другой стороны, мы же ничего такого не делали?

Целовались, да… ну, ладно не только целовались, но до черты же не дошли?

Хм, но он же был мой ровесник, школьник, и у него всё тоже было впервые, а этот… Артём. Ему уже двадцать один! Или двадцать два? Еще и с такой наследственностью.