Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 61 – Элен Блио

Да и Харди тоже. В машине я слушала его горячий, страстный шепот:

— Слушай, знаешь, я не ханжа ни разу. И без предрассудков. Поэтому мне по хрену что в квартире помимо нас будут еще наши дети. Ты поняла? Они не маленькие.

Я поняла. Я тоже не маленькая. И не ханжа.

И я бы занялась с ним сексом.

Но почему-то так захотелось просто взять и открыть эту дверь!

Гусаров что, охренел в край? Он что там себе позволяет?

Если он там с Ларой закрылся – это вообще пипец. Это я даже не знаю, как назвать приличным словом.

— Уверена? – это спросил Харди, когда я попросила его найти слесаря.

— Более чем.

— Боишься меня что ли?

— Может, я хочу захватить плетку и смазку? – отвечаю зубы сцепив.

Самое обидное, что ни плётки, ни смазки у меня отродясь не было. И так хочется купить! Просто руки чешутся!

И еще страпон, еще бы знать, как им пользоваться. Хотя, думаю, наука-то не хитрая.

В общем, разозлил меня, Серёженька, не на жизнь, а на смерть.

Поэтому – слесарь, инструменты, сломанная к хренам дверь. По фигу!

Главное, что дочь пока сидит в доме у своего Тёмы, то есть у моего Харди.

И пусть пока сидит.

Длинный протяжный звонок. Один. Еще один.

Не выдерживаю. Подхожу к двери и луплю ногой со всей дури, спиной повернувшись каблуком, как норовистая кобыла копытом.

— Эй, соседи, чего шумим?

Ну, конечно! Кто еще выползет! Валентина Елисеевна. Нет, я понимаю, что не права, время уже позднее, все спят. Но что я могу сделать?

— Вечер добрый. Дверь открываем.

— А кто там? Полинка что ль уснула? Или не одна? Я тут видела, что она…

— Полина у моей подруги. – резко обрываю, смотрю так, чтобы сомнений не возникало, за сплетни буду карать.

— Да? А кто тогда? Серёженька что ли? А я слышала, да, кто-то к нему приходил, какая-то…

— Валентина Елисеевна, вам больше всех надо? Закройте дверь, пожалуйста. Сейчас будет шумно.

Но шумно не получается, потому что я слышу возню с той стороны.

Любопытная соседка, конечно, никуда не исчезает.

Хорошо, что, по сути, она у нас в подъезде одна такая, возрастная, сплетничать ей не с кем. Но ведь может и в домовой чат написать, с неё станется.

Господи, все эти чаты – зло! Домовой, родительский, рабочий. Как же раньше-то жили без них, а?

Ну, сидели бабули на лавочке, сплетничали, душевно так было. А сейчас… Иногда в этом чате такая информация…

Мне, например, зачем знать, что к какой-то мадам с пятого этажа постоянно разные мужчины ходят? Я что, завидовать должна чужому счастью? В итоге оказывается, что у мадам массажный салон на дому и ходят к ней исключительно в лечебных целях. Тоже, что ли, сходить?

От радужных мыслей о массаже отвлекает открывшаяся дверь.

И Лариса.

Просто… дно.

— Добрый вечер.

— Добрый?

Прохожу в квартиру, стараясь не задевать её плечом.

Скидываю палантин, ботфорты…

Так паскудно себя чувствую! Просто нет сил никаких.

Что за люди?

Почему вот так надо?

Захожу в спальню, Гусаров сидит на кровати. В домашних штанах.

Пьяный в хлам.

— Надя… Наденька! О, моя Надя приехала… – он повторяет фразу из того самого фильма, который я сейчас ненавижу всей душой и который был сборником наших семейных мемов много лет.

— Приехала.

Выхожу в коридор. Лара стоит в прихожей.

— Тебе особое приглашение нужно на выход или что?

— Может, я квартиру смотрю! – говорит с вызовом, явно пытаясь меня на эмоции раскрутить. Нет, дорогая. Нет.