Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 54 – Элен Блио

— Для кого же?

— Ну, например, для меня?

Усмехаюсь. Например, для него? Ну…

— Пока нет. Но ты движешься в правильном направлении.

— Хорошо, что я двигаюсь.

Он улыбается, а мне как-то очень легко.

По мне, наверное, и не скажешь, что я сейчас переживаю измену, да?

Нет вот этих, как скажет Аделаида «мудовых рыданий». Нет их.

Смысла не вижу.

Думать надо как дальше жить – это точно. И думать конструктивно.

Про квартиру, про дочь, про работу. Про то, что жить дальше буду по своим правилам. Это радует.

Будет легко? Не уверена.

Передумаю ли я? Откажусь от развода? Нет.

Харди сказал, что он двигается? Что ж я тоже двигаюсь.

Вообще, подвигаться бы не мешало. Кстати…

— Алексей, а вы танцуете танго?

— Танго?

Он как-то странно улыбается. Неужели?

Ресторан шикарный.

Нет, он не из каких-то там элитно-мишленовских – Ада рассказывала, что её поклонник в такой водил, поклонник – сам владелец ресторана. Какой-то там был сет из замудрённых блюд, знаете, когда тарелка огромная, а на ней как плевочек – деликатес.

Что-то типа мозгов семикрылой перепёлки обитающей в диких лесах Амазонии приправленных молоком китайской ласточки. В общем, бредово, я так красиво не умею.

Нет, ресторан, в который меня привёл мой Харди – другой. Уютный интерьер, такой теплый, хочется тут быть, играет приятная музыка – каверы на известные рок-хиты, еще и посадили нас в уголке, подальше от посторонних глаз.

Вы поняли, я уже называю его про себя – мой Харди, ахах!

Алекс открывает меню, рекомендует мне ростбиф, лангустины и пасту. Так много я, конечно, есть не собираюсь, хотя…

Заказываю в итоге всё, как говориться – не съем, так понадкусываю.

Приносят вино, сначала продегустировать, Харди одобряет, я тоже. Сухое, но не кислое, а терпкое, надеюсь, голова утром не будет раскалываться. Ну, я ведь не собираюсь прикончить бутылку? Так, бокал-другой…

— Часто ты здесь бываешь?

— Бываю.

— Исчерпывающе, – смеюсь, и его глаза тоже смеются.

— Я работаю не так далеко, да и с хозяином заведения знаком.

— С хозяином?

— Он известный ресторатор.

— Неужели? Случайно не… Дворжанский?

— Дворжецкий. – Алекс поправляет меня и смотрит с интересом. – Только не говори, что ты с ним знакома.

— Я – нет.

— Исчерпывающе, – возвращает он мне мою реплику, и я тоже смеюсь.

— С ним знакома моя подруга, Ада.

— Ада, интересное имя.

— Угу, когда тебя зовут Надежда Петровна, – усмехаюсь, – рядом с Аделаидой, комплексуешь.

— У тебя нет повода для комплексов. Надя – прекрасное имя.

— Главное редкое.

И мы смеемся вместе, вспоминая реплики из знаменитого фильма.

Ростбиф приносят быстро, и лангустины тоже.

Очень вкусно.

За едой ведём беседу, обо всём и ни о чём.

Харди не удивляется тому, что я писатель. Ну, почти. Всё-таки я пока больше рассказываю о своих сценарных подвигах.

— И что, на телевидении правда всё обман?

— Нет, конечно. Только там и есть правда. – отвечаю, и мы снова смеемся.

Харди вспоминает, как в молодости ходил на какое-то ток-шоу, я тоже вспоминаю подобный опыт, не свой – знакомой.

— Да, там были подсадные утки, и им платили за это, была у маминой подруги дочь, старше меня лет на десять, очень хотела стать актрисой и никак. Снималась в массовке. И вот её пригласили, платили там что-то порядка пятидесяти долларов. И вот она на камеру рассказывала, что она такая редкая красавица, что с ней все мужчины сразу хотят в постель.