Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 21 – Элен Блио

— Пусти говорю.

— Тише. Весь дом перебудишь.

— Десять вечера только, еще никто не спит.

— Не спят, но заставлять из выглядывать в окна тоже не стоит, верно? Тише, тише…

Я замираю. Замолкаю. Его голос, он такой… завораживающий… И хочется подчиняться. На самом деле лучше подчиниться. Ведь не будет же он меня силой куда-то тащить? И насиловать? Или…

— Красивая ты женщина, Надежда Гусарова, только глупая.

— Неужели?

— Да. Потому что, если муж твой подлец и ничтожество, это не значит, что все мужчины такие.

— Ты не такой?

— Нет. Я не такой.

— И ты не женат.

— Почему же? Женат, только…

Что, только?

Козёл, блин…

* * *

Дорогие мои, не торопимся делать выводы! Женат – это еще не окончательно!

Ну, спасибо! От одного кобеля не успела избавиться, как мне судьбина другого преподносит на блюдечке, с голубой каёмочкой.

Вот, спрашивается, «пуркуа»? То есть, почему?

Почему одним достаются приличные одинокие холостые мужики, а я…

Нет, я очень люблю Аделаиду и она, реально, заслуживает нормального мужчину рядом. Этот её Макар мне никогда не нравился. Скользкий тип. Еще и подкатывал ко мне, придурок!

Но у неё сейчас, на сколько мне известно, три кандидата! Три! Уже…И все холостяки. И все богатые. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить Адкино счастье! Пусть у неё всё будет! Да пусть хоть со всеми тремя! Только порадуюсь.

Но три холостых миллионера – это, конечно, результат!

А у меня?

Опять женатик?

Ну, то есть не опять, а снова.

То есть вообще единственный. Первый.

Один.

И сразу не в ту дверь.

То есть женат.

И вот эти его голимые объяснения.

— Мы пять лет не живём вместе.

— А развестись вам Заратустра не велит?*

— По классике пошла? Ильфа и Петрова я тоже уважаю, ну, если хочешь, да, Заратустра. Не позволяет.

Интересно, значит лексикон Остапа Бендера знает?

— Прекрасно.

— Я готов обсудить с тобой моё семейное положение, но только не тут.

— А где?

— Я уже сказал. Тридцатый этаж. Подъезд соседний с твоим. Джакузи.

— Знаете, что, Алексей…

— Знаю, пошлёшь меня, да? Но ты сама предложила, я не напрашивался.

— Поторопилась, – цежу сквозь зубы. На самом деле мне жаль.

Неплохой же кандидат был! Неплохой!

Но не могу я с женатым. Мне вот точно Заратустра не велит.

Просто… тошно. И противно.

Знаю, потом будет казаться, что я как будто в чём-то липком и вонючем измазалась. Да, да, в дерьме.

А я не хочу в дерьме.

Поэтому…

— Всего хорошего Алексей Батькович, – чуть не добавляю – Харди, но вовремя затыкаюсь.

— Я Иннокентьевич, если для тебя это так важно.

— Уже не важно. Не выговорю. Насчёт сына я предупредила.

— Я услышал.

Быстро иду к подъезду. Главное, чтобы не остановил, главное, чтобы…

— Надежда.

Чёрт.

— Что?

— Ты очень красивая женщина. И отчаянная. Может, хотя бы просто кофе выпьем? Не сейчас. Завтра?

Выпить кофе с женатым мужчиной? В этом вроде бы ничего такого нет, да?

— Оставь свой телефончик, а, Надь? Ну, просто так. Мало ли, нужно будет что-то про сына спросить?

Про сына. Ах-ах.

Качаю головой и скрываюсь в подъезде.

Чёрт. Чёрт. Чёрт…

Слёзы текут.

Так-то я вообще не плаксивая.

Просто больно очень.

Реально.

Живёшь вот так в своём идеальном мире, а потом оказывается, что везде полная жопа.

Ничего идеального.

Мужа любишь, лучшие годы ему отдаешь, а он… теребонькает твою гадкую подругу, про которую всегда говорил, что она его бесит.