Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 18 – Элен Блио

Вообще, всё это немного похоже на кино. Я вот только еще не разобралась какое, блокбастер, сериал или фестивальная хрень с социальной драмой.

В драме вот точно не хочу участвовать.

Драма меня ждёт дома, и драму мою зовут Сергей, свет, Гусаров. Муж, который объелся груш, и который названивал мне весь вечер.

Кобелино.

Я бы сейчас с удовольствием побыла бы героиней «ромкома» – романтической комедии.

Она – немножко взбалмошная, немолодая, с характером. Он – брутальный, властный, но становится мягким няшечкой рядом с ней, потому что «любофф». Хорошо же, да?

Прекрасно.

Жалко, что вряд ли про меня.

— Ау, Надежда, вы задумались? Или забыли, что вы мне предложили?

— Почему забыла? На память я не жалуюсь. Пока.

Опять усмехается и делает пару шагов, выходит из света, становится прямо напротив меня. Руки сложил на груди. Смотрит так, чуть исподлобья. Хорош, чёрт. И залысин нет, как у Гусарова.

— Значит, всё в силе?

Молчу.

Нет, ситуация, конечно, просто капец какая! А что делать? Давать заднюю?

Телефон, как назло, вибрирует.

Достаю.

«Любимый муж». Чёрт. Ну вот кто так называет контакты?

Никакой ты не любимый, блин. И муж – ненадолго. В черный список его что ли отправить? Или рано?

Возвращаю гаджет в карман, смотрю на нового знакомого.

Вовремя Гусаров позвонил, вовремя.

Придаёт решимости.

— Да, в силе. Только я бы хотела обговорить условия сделки.

— То есть всё серьёзно, да?

— Да. Вас что-то не устраивает?

Не знаю, откуда во мне столько наглости и решимости. Правда, не знаю.

Я не сказать, чтобы слишком уж нахальная и бесцеремонная, наоборот. Да и такой уж твёрдой, уверенной в себе не могу себя назвать.

Ну, не на сто процентов, точно.

До той же Ады мне как до Китая ползком.

Возможно, у меня сейчас просто агония. Я загнана в угол.

Я еще не до конца осознала, что за пипец происходит в моей жизни.

Всё разваливается. Раскалывается. Всё придётся начинать с нуля. А это всегда тяжело.

Но я справлюсь.

У меня всё получится.

Да я костьми лягу, но у меня всё в жизни будет зашибись!

И вот этого мужика я если захочу – тоже прогну.

— Так что, ко мне или к тебе? – голос у него низкий, пробивает до самого дна, подлец.

Что, так сразу?

— А что, хата свободна? Предки свалили? – а вот у меня голосок чутка дрожит.

— Типа того, – он усмехается, а потом делает еще шаг, становясь совсем близко.

Нарушает личное пространство. Очень сильно нарушает. Критично.

Вкусно пахнет, гад. Люблю, когда мужчина пользуется хорошим одеколоном, каким-то вот таким, индивидуальным. Нотки моего любимого сандала, чего-то цитрусового и древесного, еще почему-то пахнет дождём. Может, потому что дождь накрапывает, а я и не заметила?

Помню, как я приучала Гусарова не экономить на аромате и не выливать на себя полфлакона чего-то, похожего на «Тройной» или одеколон «Саша». Научила, блин, на свою голову!

Вообще, сейчас я понимаю тех женщин, у которых мужик страшный, неухоженный, заросший, в неглаженных брюках, нечищенных ботинках и дырявых носках! Респект вам, девочки! Вы всё поняли раньше чем мы, дуры, которые своих щенков дрессировали и делали из них породистых самцов. Сделали, на свою голову, теперь кушайте, не обляпайтесь.

— Много думаешь, Надежда. Бросай-ка ты это дело.

Говорит, и делает еще шаг. Прямо в меня…