Книга Цветок на 8 Марта, страница 4 – Натали Лав

— Но… — начинаю, было, я возражать.

— Не возьму я у вас деньги! Они проклятые! — взвизгивает теперь уже таксист.

Христос достает бумажку в пять тысяч, прилепляет её под дворник на лобовое стекло.

— Удачи, мужик! — говорит таксисту.

Затем забирает у отца всё моё имущество и командует:

— Пошли! — это, видимо, мне.

Потому что Александр Рихардович уточняет. Веско так:

— В кабинет! Мой! Оба! И живо!

Я как-то притихаю от такого тона и вопросительно смотрю на Христоса. Он кивком головы подтверждает, что нужно идти туда, куда сказано.

Ну, мы и идём.

Впереди вышагивает Александр Рихардович. Бодро так. И не скажешь, что болел долго. В руках у него почему-то остался кофр с моим платьем. Молчу. Пусть несет. Доброе дело делает. За ним также резво топает Христос, неся остальное мое имущество. Всё-всё, что было мне необходимо, чтобы достойно встретить праздник. Хотя… Может, и встречать не придётся. Что-то осерчал наш общий папа.

За ними семеню я. Девушка я миниатюрная, а они оба — их природа ростом не обделила. Короче, учитывая настрой обоих мужчин, время от времени мне приходится переходить на бег. Счастье еще, что на работу я поехала в джинсах, куртке и ботинках. Я рассчитывала переодеться по прибытии. Но тут вроде уже и не до переодеваний.

Тут вообще… Непонятно, что творится. Ох, не так я себе этот день представляла. Не так!

В здании вообще мне делается некомфортно, потому что наша процессия привлекает всеобщее внимание. Во-первых, из-за того, что после длительного перерыва собственник организации появился здесь. Все торопятся поздороваться. Приближенные к Александру Рихардовичу спрашивают, как у него дела.

Но кофр в руках у Шейгера-старшего… Он — яркий, не мужской. И я себя ругаю — нет, чтобы выбрать какой-то немаркий цвет. Все бы думали, что костюм свой начальник несет. Что такого? Так нет же — меня потянуло на самовыражение, и теперь Александр Рихардович красуется перед всем офисом с моим кофром кислотно-малиновой расцветки.

Во-вторых, мы с Христосом телепаемся за Александром Рихардовичем двумя хвостами и бесспорно тоже вызываем нездоровый интерес. У меня от любопытных взглядов, которые я постоянно ловлю на себе, как замыкающая китайскую процессию, уже уши горят. Или это меня Христос ругает? Или Александр Рихардович? Но в любом случае кабинет руководства всё ближе и ближе — словно эшафот. И всё сильнее мне хочется развернуться и сбежать. Пусть Христос сам с нашим общим папой разбирается. А когда разберётся — тогда уже и меня позовёт.

К сожалению, сбежать я не могу — я тут еще работаю, а начало рабочего дня близится с неумолимой быстротой.

Может, обойдётся всё? Ну, в конце концов, мы с Христосом — люди взрослые. Если он мне только что не соврал — то свободные. Чем папа может быть недоволен? Я же зайка! О такой снохе каждый мечтает.

Правда, Христос что-то там болтал про то, что тысячу раз подумает прежде, чем на мне жениться. Но он такой храбрый, пока мы вдвоем с ним не остались. А как останемся — я ему всё растолкую! И про тысячу раз, и про то, кто вообще думать будет… И про многое другое. Христос у меня живо поймет, как не прав он был.

Увлекшись праведным гневом, я забываю про Александра Рихардовича и грядущие разборки.

А мы-то уже в приёмной… И старший Шейгер дверь перед Христосом и мной распахивает! Не к добру.