Книга Цветок на 8 Марта, страница 10 – Натали Лав

Странно, вроде из одной чашки пили — цвет почему поменяли по-разному… Мой взгляд мечется от Клары, которая хлопает ртом словно рыбка и машет крылышками словно курочка, до отца, который просто открыл рот и не закрывает его, выпучив глаза, а еще руками повторяет те же движения, что и Клара.

Что там в этой чашке? Тоже, что ли, попробовать?! Хотя нет — не стоит. Этих надо реанимировать. Вон у Кларусика слёзы из глаз уже побежали.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Оглядываюсь вокруг в поисках хоть какого-то средства реанимации. Ничего — как назло. Даже этих дурацких мандаринов, из-за которых зимой было столько переполоха — и то нет.

— Только не взлетайте! — кричу Кларочке и отцу и выскакиваю в приёмную. С ней смежная комната, а в ней холодильник.

Выхватываю из него две бутылки минеральной воды без газа и возвращаюсь в кабинет. Отец машет руками уже не так часто, поэтому открываю бутылку и всовываю ему. Он пытается отхлебнуть.

Клару перехватываю на взлёте, спеленываю её руками и тоже пытаюсь напоить. Главное — не утопить. Хоть вредная, но своя, родная. Жалко.

Сначала дело идёт не очень.

— Пфр-фуф! — вылетает у неё струя воды в сторону моего отца.

Тот еще сильнее выпучивает глаза. И, видимо, пытается повторить её подвиг. Но Клара — уникальна. Это я уже понял, а вот папе это только предстоит уяснить. Видимо, все свои таланты она не проявляла при нем раньше, чтобы с работы не вылететь.

— Кларочка, солнышко, не плюйся, — уговариваю я её, — Пей!

Пытаюсь залить в неё ещё водички. Замечаю, что у отца бутылка с водой ходит в руке ходуном, а вода изо рта течет по подбородку.

Да что там в этот чай можно было намешать-то?!

— Папа! — говорю строго, — Пей воду! Полегчает…

— Ддаа я-я пыт-та-ю-юсь… — заикаясь, выговаривает он.

О! К нему речь возвращается. Значит, мы на правильном пути.

Через несколько минут и отец, и Клара завязывают со взлетными процедурами и даже больше водой не плюются. Наоборот, жадно присасываются каждый к своей бутылке. Убираю пакеты, которые приволокла Клара зачем-то в офис, с дивана. Такое чувство, что половину дома сюда собрала. Кладу их на рабочий стол. А Клару и отца усаживаю рядышком на диван.

Наконец, вода в их бутылках заканчивается.

У отца, по-моему, после всего глаза косить начали. Левый глаз смотрит вправо и вниз, а правый — влево и вверх.

А еще он икает.

— Ччттоо этто бы-лооо? — спрашивает, скорее всего, у Клары.

Та, слава богу, не косит. Но тоже икает.

И вот, икнув, отвечает:

— Нне знаю-ю. Ч-ч-чай, до-о-ол-ж-жен бббыттть…

Ругаться по поводу того, что это было, сил у них нет. И это хорошо. Они просто приваливаются друг к другу плечами и так и застывают.

Скульптура перемирия, блин.

Но это затишье перед бурей… Я своего отца хорошо знаю. Да и Кларочка, зайка моя пушистая, тоже не смолчит. Я б в этой битве, скорее, на неё поставил, чем на собственного отца. А вот нечего с женщинами и девушками воевать. Гиблое это дело.

Я опускаюсь в кресло, оглядываю встревоженно их лица. Отмечаю, что они начали приобретать нормальный человеческий оттенок. И у Клары, и у папы.

— Врача кому надо? — спрашиваю на всякий случай.

Мало ли…

Оба дегустатора отрицательно трясут головами. Ну, хоть в чем-то у них царит согласие и взаимопонимание…

Я вытягиваю ноги, выдыхаю с заметным облегчением и провожу ладонью по лбу. Аж взмок! Вот это утречко… Если день продолжиться в таком репертуаре, то, наверное, надо Клару Ивановну на плечо и домой обратно утащить. Что-то у меня уже сил на такие приключения не осталось. Старею, кажется.