Онлайн книга «Цветок на 8 Марта»
|
Моя буйная фантазия пускается даже не вскачь, а в такой галоп, что самой впору испугаться. Однако ж… Если этот гад, то есть Христос, трудится на два фронта и украшает мою голову изящными рогами… То… Ревность вспыхивает в моей крови словно пламя, если поджечь бензин. Надо что-то делать, иначе сейчас рванет. И вместо корпоратива у нас будут похороны. Александр Рихардович хмурится, переводит взгляд с меня на Христоса и обратно. Я тоже хмурюсь. — У тебя что — невеста есть? — прямо спрашиваю этого… Пока не буду его никак называть. Христос закашливается, подавившись воздухом. Не сговариваясь, мы с его папой оба припечатываем его по спине. Он едва не роняет мои пакеты. Я взвизгиваю: — Аккуратней! Там моё платье! И фен… И… Короче, если ты это всё уронишь — тебе не жить! Александр Рихардович косится на меня, стоя по другой бок от собственного сына. — Христос! Ты не хочешь мне ничего сказать? — кажется, он не рад… А жаль. Так мне нравился… Особенно из-за перспективы скорого родства с шефом. — Да… — кряхтит Христос — ведь папа прикладывает сыночка еще раз по спине. Христос отодвигается от него поближе ко мне. И правильно — я стучать его по спине перестала. Вдвоем с его папой этим заниматься — явный перебор. Отобьём еще чего-нибудь ему. А я замуж за него хочу. — Что вы меня колотите?! — обретает Христос голос. И тычет в меня пальцем, — Ты! Нет у меня невесты! Если тебя не считать… Но учитывая твой характер — тысячу раз подумаешь, прежде чем на тебе жениться! — Ах, ты! — теперь я захлебываюсь воздухом и начинаю кашлять. — Ну, чего опять-то? Беда ты моя… — бурчит Христос, отдав все пакеты своему папе и роясь в моей сумке. По мере этого действа нормальные по размеру глаза Александра Рихардовича делаются как бы навыкате. Христос достает из моей сумочки небольшую бутылку с водой, откручивает крышку и подает мне. — Пей, горе… Я ему сейчас всё расскажу, что о нём думаю! Всё-всё! И про то, как он меня к стулу привязывал и куском индейки угрожал, и про то, как на День влюбленных с другой девушкой танцевал, и про то, как ругался, когда я ему на 23 февраля носки, трусы и парфюмерный набор подарила… И… Вот только кашлять перестану… — А вы, оказывается, очень близко знакомы, — делает вывод наш, видимо, уже скоро общий папа и обвиняюще смотрит на мою сумку. И добавляет, — Если уж ты знаешь, что у неё в сумке лежит. — Заплатите мне кто-нибудь! — встревает таксист, — А то я полицию вызову! — Не надо полицию, — отвечает ему Христос, пока я усиленно стараюсь продышаться, — Сколько девушка вам должна? — С учетом отвалившегося колеса? — наглеет эта воровская морда. У меня даже дыхание восстанавливается сразу. — Чего? Какого колеса? Да ты — крохобор! Чтоб у тебя оставшиеся три поотваливались! И вдруг… Сразу же после моих слов… Бум… Бултых… Бамс! С трех сторон от машины отваливаются остальные колеса… И она словно "Титаник" медленного погружается в лужу. Но лужа — не океан всё-таки, поэтому машинка не тонет. Таксист начинает креститься и шептать. — Чур меня! Чур! Бесовщина! Христос отворачивается в сторону и издает подозрительные звуки. Ржёт опять?! — Сколько я тебе денег должна?! — спрашиваю у таксиста, подперев бока кулачками. — Ни-с-ск-сколь-ко… — заикается таксист и старается отойти от меня подальше, — Иди с богом! Да подальше! |