Онлайн книга «Цветок на 8 Марта»
|
Что он — я сообразить не могу. — Видеть тебя больше не желаю! — и поскольку мы выясняем отношения в непосредственной близости с дверью, я хватаюсь за ручку двери комнаты отдыха и распахиваю её, намереваясь гордо уйти в закат. Прямо в незастегнутом платье. Что-то меня мой вид сзади уже не особенно волнует. Но он волнует Христоса. — Куда в таком виде?! — то ли взрыкивает, то ли взвизгивает и, ухватив меня за руку, удерживает от того, чтобы я выскочила в кабинет, где в директорском кресле сидит Александр Рихардович. В грязной рубашке, застегнутой на все пуговицы, и с опаской косится в нашу сторону. По его внешнему виду ясно, что сейчас он уже не мечтает ни о какой Розе для своего сына, он просто хочет, чтобы его вообще все оставили в покое. Только фигушки! Впереди корпоратив… И это еще мы все не знаем, что нас ждёт… — Туда! — воинственно отвечаю я и рвусь прочь. Он меня обидел! Это ж надо такое придумать! И в такой день! Но черной кошке, то есть мне, сегодня просто катастрофически не везёт… Я цепляюсь каблуком за порог. Христос тянет меня назад, очень сильно волнуясь за то, что мою попу в порнотрусах увидит хоть кто-то помимо него. Затем раздается подозрительный хруст… Я начинаю клониться назад, соревнуясь в угле наклона с Пизанской башней. Христос, надо отдать ему должное, меня ловит и даже пытается выровнять. Но я не выравниваюсь! Начинаю подозревать, что дело окончательно дрянь, я разворачиваюсь, хватаюсь рукой за Христоса и задираю ногу. Так и есть! — Каблук… — выдыхаю я, — Я-я-я ка-а-аб-лууу-к сло-о-о-ма-а-л-а-а-а… Вторая фраза идёт уже с подвыванием. Но в этот же момент откуда-то из-за моей спины раздается натужный сип. Оборачиваюсь. Кто-нибудь знает, какое бывает выражение лица у человека, увидевшего привидение? Мне почему-то кажется, что точь-в точь, как у Александра Рихардовича. А еще он покрывается странными малиновыми пятнами… С чего это? У него аллергия на что-то? Скорую пора вызывать? А потом до меня доходит, что я к нему спиной стою. И, простите, попой. В тех самых эротических трусах. — Блин! — хлопаю себя ладонью по лбу и поворачиваюсь к старшему Шейгеру боком, — Александр Рихардович — вы же взрослый человек! Что ж так нервничать? Что вы — женских трусов никогда не видели? Хоть бы его удар не хватил! А то, мне кажется, к этому всё близится. — Христос! — подскакивает старший Шейгер со своего места, — Застегни ей её чертово платье… И мотайте уже отсюда оба… На… Не знаю, что он там дальше собирался говорить, потому что он просто хапает ртом воздух. Я от него пячусь. И ломаю второй каблук. Да что же это за невезение?! — Корпоратив! — выдыхает с натугой Александр Рихардович. Я смотрю вниз на свои ноги. Какой корпоратив? Я же не Золушка — босиком разгуливать! — Мои туфли-и-и, — выходит до того жалобно, что застывают оба мужчины, — Я каблукииии отломилааааа… И всё — слёзы рекой льются из глаз. — Клар… — зовет меня Христос, пока я самозабвенно реву. А как не реветь? Я хотела быть самой красивой! А вместо этого… Вместо этого весь этот кошмар! Да еще и туфли! — Кларочка… Солнышко… Зайка… Ну, что ты плачешь? — Христос разворачивает меня к себе, застегивает-таки молнию на моем платье. Потом присаживается на корточки, снимает одну испорченную туфлю, потом вторую. Я продолжаю плакать. Ну, как тут не плакать?! |