Книга Цветок на 8 Марта, страница 14 – Натали Лав

— Он же не пьёт, — неуверенно тянет Христос.

— Сег-го-дня празд-д-ник… — удается выговорить после нескольких попыток Егору Богдановичу, — Я пи-ил за-а же-ен-щин. Все-е-х.

— Ааа… Ну, если за всех, то это много пришлось. Выпить, — подвожу черту этого безобразия.

Александр Рихардович зло зыркает на меня, фен у меня включается. Вольский пугается и приходит в движение. Но почему-то упорно не желает принимать вид, приличествующий "гомо сапиенс", а перемещается на четвереньках. В сторону Александра Рихардовича.

И сбивает того с ног.

Дальше из цензурного слышится лишь:

— Ой! — разными голосами.

Выключаю фен. Христос растаскивает кучу-малу на полу.

— Тебе помочь? — спрашиваю у него.

— Нет, Клара. Просто фен больше не включай.

— Я не специально.

— Я понял уже.

Сначала Христос поднимает с пола отца, потом они вдвоём возвращают в вертикальное положение Егора Богдановича, который при этом так и не отцепляется от бутылки.

— Кхм… — нервно покашливает Александр Рихардович и говорит Вольскому, — Егор Богданович, а давайте я вас домой отвезу? Мне кажется, вам надо.

— Д-д-дом-мой? Кк-ко м-мне-е? — переспрашивает Вольский.

— Да, — подтверждает старший Шейгер пункт назначения, куда срочно надо партнёру.

— Д-д-дом-мой нне пол-лу-чит-сяяя. Я сси-р-ро-таа, — заявляет Егор Богданович.

— А если подумать? — Александр Рихардович начинает хмуриться.

Не на такой праздник он рассчитывал. Не на такой…

— Ааа! Везите! — машет рукой Вольский.

Старший Шейгер ведёт Вольского на выход. Тут появляется водитель Вольского.

С облегчением выдыхает:

— А я его обыскался…

И вдвоем — Шейгер и водитель уводят Егора Богдановича.

Мы с Христосом какое-то время молча смотрим на закрывшуюся за ними дверь приемной.

Потом я вспоминаю о более насущных вещах и интересуюсь:

— Христос, а можно я платье переодену в комнате отдыха? Не хочется в бухгалтерию идти.

— Можно, Клар, — разрешает мне мой парень.

Я доукладываю волосы и гляжу на время. А его уже приличненько так. Хватаю платье и мчу в комнату отдыха.

Христос за компьютером, ухитряется еще что-то делать.

— Если твой папа вернётся, скажи мне, — прошу я его.

— Угу, — выражает он согласие.

Я прохожу в комнату отдыха. Неприятность первая — замок в двери не работает, но Христос в соседнем помещении и предупредит меня в случае чего. Я достаю из кофра праздничное платье, снимаю юбку, блузку и колготки. Надеваю чулки и платье. Тянусь к молнии. Она на спине и застегнуть её не так просто.

— Христос! — зову негромко, стараясь не привлечь ненароком тех, кого не надо.

Мой ненаглядный не отзывается. Тогда иду к двери, решив, что он меня не слышит.

— Хр… — успеваю сказать перед тем, как отпрыгиваю назад, едва не получив по лбу дверью.

Напротив меня Александр Рихардович. Пиджака на нем нет. Рубашка, залитая чем-то оранжевым, расстегнута. Ну, то есть совсем расстегнута. Он её снимает на ходу.

И вот мы так и застываем друг напротив друга — он в расстегнутой рубашке, я — в незастегнутом платье…

Может, ну его — этот корпоратив?!

На нем точно не выживем…

Клара

Александр Рихардович снова хмурится. Этак скоро ему понадобится хороший косметолог.

Но хмуриться ему в этот раз мало. Правда, рубашку он снимать перестал — назад её спешно натягивает. Тоже, наверное, неловко себя чувствует. Я усиленно кошу глазами, чтобы не пялиться на голую грудь будущего свекра — что это мой будущий свёкр, в этом у меня никаких сомнений, и лучше, если их не будет у окружающих. Лучше — для этих самых окружающих.