Книга Серебряный развод, страница 29 – Олеся Рудая

— А мы нажили целую кучу вещей.

— Это уже пятая партия! — восклицает Костя. — Я не уверен, что арендованного мной склада хватит. — рассмеялся он. А я улыбнулась в ответ.

— Здра-а-асте. — бросила Снежка, выходя к нам из комнаты.

— Подожди в машине, как и собиралась. — тут же пресек ее Костя.

Она прошла мимо меня, нарочито размашисто, словно королева, вышагивающая перед служанкой.

Ее взгляд скользнул по мне — холодный, оценивающий, полный того особого высокомерия, которое бывает только у очень молодых и очень глупых. Губы поджаты, нос слегка вздернут — целый спектакль из одного жеста: "Ты — прошлое."

И когда она фыркнула и отвернулась, я тихо рассмеялась.

Как же забавно она все еще пытается меня задеть.

Как будто мне есть до этого дело.

— Она так… катается от нечего делать со мной. — Косте было неловко за ее присутствие.

— Я пришла пройтись и, быть может, забрать что-нибудь.

— Да, проходи. Самое важное я еще не упаковал.

Я вошла в комнату.

Коробки, выстроившиеся вдоль стен, будто солдаты на параде. Каждая — с аккуратной надписью, как эпитафия на могиле нашего общего прошлого.

На полу — одна открытая. Я наклонилась.

Осколки.

Мелкие, острые, беспорядочно рассыпанные по дну. Так вот, что она расколотила… Скромная вазочка в горошек — та самая, что дети купили на сэкономленные карманные деньги. Помню их сияющие глаза, когда они вручали ее нам: "Мама, папа, это вам!" Все эти годы она красовалась на самом видном месте — хрупкий символ нашей семьи.

А теперь — груда черепков.

— Мне очень жаль, — Костин голос прозвучал приглушенно, будто из другого измерения. — Может, получится склеить?

Я провела пальцем по осколку.

— Ничего уже не склеить.

Тишина.

И вдруг — его лицо. Настоящее. Без масок. Без лжи. Просто человек, который наконец понял, что сжег мост в тот самый момент, когда сам оказался по ту сторону пропасти.

А я...

Я почувствовала, как что-то внутри тихо щелкнуло. Не боль. Не горечь.

Облегчение.

Он потерял нас.

А я — наконец обрела себя.