Книга Серебряный развод, страница 25 – Олеся Рудая

Я посмотрела Вадиму прямо в глаза:

— Так что, видишь ли, предательство мне видеть уже приходилось.

— Не понимаю я таких мужиков. — прорычал Вадим, имея ввиду моего отца, но не мужа.

— Конечно, мои дети не голодают, как я когда-то. Но любая мать хочет лучшего для своих детей. Понимаешь?

Он нахмурился. Бездетный Вадим вряд ли мог понять эту материнскую ярость — ту, что годами копилась в моей груди, превращаясь в стальной стержень.

— Мы с Костей разводимся. В бизнес он вложил наши общие деньги — те, что я годами откладывала на будущее детей. Теперь я хочу вернуть своё.

— Половину бизнеса? — его голос прозвучал, как скрип ржавого замка. Скепсис. Преданность другу.

— Да. Он ведёт себя точь-в-точь как мой отец. Прячет имущество от собственных детей.

— Но они же взрослые...

— Разве это оправдывает предательство? — голос дрогнул.

Вадим замолчал. Я знала — одной грустной историей двадцатилетнюю дружбу не перечеркнуть. Моё главное оружие лежало в ладошке. Но сначала он должен был узнать мою мотивацию.

— Если человек предал одного, он предаст и другого.

Комок подкатил к горлу. Я сглотнула так громко, что Вадим поднял брови.

— Тогда в офисе я не поверила в измену Кости с рыжей девицей, как ты знаешь. Но, само собой, это вызвало мои подозрения. И я… случайно забыла в кабинете мужа диктофон.

— Что?! Что ты сделала? — он рванулся вперёд, и машина пошатнулась под его сотней килограммов.

Голос мой дрожал:

— Я хотела понять, зачем был этот спектакль…

— Нина... — Вадим замер, его тяжелый взгляд буравил меня. Возмущение боролось с любопытством в его глазах. Умный зверь чуял ловушку, но не мог отказаться от приманки.

Мои пальцы дрожали, когда я вложила крошечную флешку в огромную грубую ладонь.

Он не пошевелился. Казалось, даже дыхание замерло.

— Я обещала не говорить. И Костя чуть не придушил меня, чтобы вытащить это обещание. А эта флешка… она просто случайно оказалась здесь. Кто угодно мог сделать ту запись.

Сердце замерло. Страх разлился по венам ледяным сиропом.

Его кулак сжался так, что костяшки побелели. Могучие плечи вздрогнули.

— А ты не пытаешься подставить его, чтобы выиграть в вашем споре? — с угрозой спросил он.

— Не пытаюсь. А подставляю.

В ответ Вадим задумчиво ухмыльнулся. Показалось, даже улыбнулся одним краешком губ.

— Только... — я осторожно коснулась его запястья, — не убивай его, ладно?

— Хм, ещё любишь? — усмехнулся он.

— Нет. Просто дети расстроятся.

Ответом был лишь короткий кивок. Он вывалился из машины с грацией разъярённого медведя. Чёрный Эскалейд рванул с места, оставив после себя только запах бензина и невысказанные угрозы.

Я долго смотрела в пустоту. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что только что не подписала себе приговор.

Остаток вечера прошел гладко. Даже слишком. Мы с сыном поужинали, посмотрели фильм. Я уже уютно устроилась на диване и пыталась уснуть.

Удар.

Один. Резкий. Металлический.

Тишина.

Сердце рванулось в горло.

Еще удар. Теперь целая очередь.

— Открывай! Сегодня никто не будет спать! — голос Кости, но не его. Охрипший, дикий.

Сын подскочил к глазку в одних шортах. Он тоже собирался спать.

Он ненавистно взглянул на дверь. Его кулаки сжались. Он замер.

Я подбежала к сыну, схватив его за плечи.

— Не открывай.