Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 79 – Анна Эдельвейс

— Машуня!

И моя доченька, (продажная шкурка!) — весёлым кузнечиком подскочила к нему, спрятала ручонки за спину. Марк вручил ей коробку с куклой, выпрямился, заметил меня:

— Лена, привет.

Нас с Марком отделял друг от друга ровно шаг. У него за спиной тётушка молча размахивала руками, как сигнальщик на пиратском корабле махая флагами в лихие времена. Подавала мне какие то знаки.

Я не понимала, что она хочет сказать, обалдевшей дурочкой смотрела на Марка.

Как же я соскучилась.

Марк разулся, шагнул ко мне. Его сексуальный голос шепнул мне на ухо:

— Ты необыкновенно красивая, — потянул носом: — Как у вас пахнет!

— Это пирог.

— Можно мне кусочек?

Тётя у него за спиной строила мне страшные глаза, тут Маша помешала её пантомиме.

Дочка притащила свою игрушечную собачку, что Мила подарила:

— Дядя Марк, смотри, какая у меня маленькая собачка есть!

— Ух ты, какая красивая, — Марк пальцем погладил игрушку, спросил: — Она не кусается?

— Она же игрушечная, — хихикнула Маша, — Настоящей у нас нету.

— А давай у мамы спросим разрешение и купим?

— У нас места мало, — Маша наизусть знала мой ответ.

— Кстати, завтра вас, тётушка Майя вместе с Леной и, конечно, с Машей приглашаю смотреть новую квартиру. С утра, часов в 12 вас устроит?

— Таки мы и сейчас не очень заняты, — тётя была как всегда лёгкая на подъём.

— А мы в новой квартире купим собачку? — Маша тоже не терялась.

Только у меня внутри совесть искрила оголёнными проводами:

— Маша, имей совесть. Какая собака, какая квартира и вообще…

— Так, а почему мы тут обсуждаем за Машину совесть, — тётя легко подтолкнула внучку в комнату: — Машка, в тебе ничего лишнего: ни стыда ни совести.

Маша пыталась закрепить успех, тётя гнула свою линию:

— Машка, какие собаки — живо заплети косички. Без них ты похожа на кусок бомжа. Нас ждут в гости.

Мы с Марком так и стояли в прихожей, тётушка протиснулась мимо нас в комнату,

— Маричек, мы часа на три, четыре, пять уходим с Машенькой погостить.

— Вы же никуда не собирались — я пыталась вернуть тётушку на рельсы разума, она была несгибаема.

Марк понимающе улыбался, стоял в коридоре, упираясь локтем в дверной косяк. Он был такой здоровенный, что ему в комнате просто не было места. Я потянула его за рукав в кухню, собираясь угостить пирогом.

Услышала, как тётя звонит подруге:

— Галька, ты собиралась ко мне? Начинай нЭрвничать: не собирайся. Я сама приду к тебе сейчас. Ой, не делай себе неприятный царот, тебе за это не заплатят. Что делать? Таки разувай тапки и бежи ставь чайник.

Всё ясно, тётушка решила освободить квартиру нам с Марком для свидания. Вот зачем она это делает! Я всё таки пыталась остановить её:

— Мы с Марком в ресторан собирались.

— А пирог? — Марк занял сторону “остаться”.

— Ой, вэй, Лена! Мужчина отдал тебе машину, квартиру, сэрдце, какой смысл нЭрвничать из за ресторана, тем более дома есть што покушать. Марик, ты пробовал за Ленины пироги? Ойц, что там говорить, их есть у Ленки, это надо скорее кушать.

Через минуту хлопнула дверь, мы с Марком остались вдвоём.

Шла на кухню, чувствуя на себе взгляд мужчины. От смущения и вожделения, откуда ни возьмись, вспыхнувшего во мне стеснялась поднять глаза.

Схватив нож, примерялась к пирогу. Краем глаза заметила, как Марк снял пиджак, перекинул через спинку стула, подошёл ко мне. Взяв в плен со спины, положил руки сверху на мои, а сам, уткнувшись носом мне в затылок прошептал: “Хочу тебя. Сейчас”.