Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 53 – Анна Эдельвейс

У меня есть сын?!

— Ольга! — взревел, бросился к ней.

Душа пела. Я так давно не была так расслаблена, быстро и ловко занимаясь любимым делом. Люба, повар Ольшанского ловко успевала возиться с салатами, посматривала за куриным бульоном, наваривая его как положено, на медленном огне с луком и морковью. Дух стоял потрясающий, бульон получился наваристый, прозрачный, золотистый.

Краем уха прислушивалась к тишине со двора. Полчаса назад закончился праздник, весёлая беготня детей, хлопушки, музыка — всё стихло. Артисты, наверное, уже уехали, дети разбрелись.

Я Эвелинке решила сделать подарок. Девочка хотела пельменей — будут ей пельмени. Я лепила быстро, с удовольствием, заворачивая их медвежьим ушком, оставалось доделать совсем немного, как вдруг издалека я услышала рёв Ольшанского:

— Ольга!

Люда и её помощница мгновенно капитулировали из кухни, бросив меня одну в огромном помещении, похожем на большую стерильную операционную. Ольшанский влетел разъярённый, потрясая бумагами. Я опешила. Таким буйным и злобным я его не видела и честно сказать, даже оглянулась: он точно именно на меня орал?

Ольшанский стоял в двадцати сантиметрах от меня, загораживая своей фигурой свет из окна, нависая надо мной тёмной глыбой. У меня почему то стали ватными колени, я не решаюсь взглянуть ему в глаза, уставившись на дёргающийся кадык из расстёгнутого ворота рубашки.

— Любопытно взглянуть, Олечка?

Где то над моей головой махал лист печатного текста, я не знала, что это значит, молча хлопала глазами.

Ольшанский хлопнул рукой по столу, взметнулось белое облако муки, у меня перед лицом оказался лист, я успела прочитать “Исследование…” По левой половине было крупно набрано на голубом фоне:

Биологическое родство и цифры жирно, чёрным: 99,999

— Ты делал тест?! — не знаю, чего было больше в моём голосе: удивления или возмущения.

— Как долго ты ещё собиралась скрывать от меня моего сына, а?

Ольшанский вперился в меня возмущённым, злым взглядом.

Божечки, как же долго я избегала этого разговора, какие бастионы выстраивала, и вот— случилось.

Я нервничала настолько сильно, что впервые поняла где у человека сердце. Оно долбило под рёбрами и ныло одновременно. Наверное, вот так люди получают инфаркт и мой был не за горами.

Я облизнула мгновенно пересохшие губы, меня как из ушата ледяной водой облили. Пальцы были в муке, я держала лист самыми кончиками пальцев, невидящим взглядом уставившись в буквы. В первую секунду мне хотелось спрятаться под стол, зажмуриться, исчезнуть с планеты. Я же знала, что всё именно так и кончится.

Сдался мне этот праздник, я зачем вообще сюда припёрлась с ребёнком. Спасительная мысль пронеслась: когда нибудь этот заполошный день закончится. Может быть, мне удастся убедить Ольшанского отцепиться от нас с Мишей и не лезть в нашу семью, какя ему разница, отец он или нет. Пока я думала что сказать, Ольшанский перепачканой в муке рукой рванул воротник рубашки, пуговица с треском отлетела, будто она была виновата, что Ольшанскому нечем было дышать.

Роман схватил меня за плечи, развернул к себе, хриплым голосом шипел мне в лицо:

— Кто тебе позволил растить мальчика без отца! Ты понимаешь, нет, бестолковая твоя голова, что пацану нужен отец с самой первой секунды, как он родился!