Книга Развод. Семейная тайна, страница 25 – Луиза Анри

Гордей. Четкий кадр, сделанный, судя по ракурсу, из-за угла. Он стоит у подъезда знакомого элитного дома в центре города — того самого, где жила Адель. Его фигура напряжена, голова чуть опущена, рука замерла в движении — будто он только что нажал кнопку домофона или доставал ключи. На часах на его запястье — 12:07. Сегодня. Ровно то время, когда он сказал мне по телефону: «У совета директоров. Не беспокойся, скоро вернусь».

Время остановилось. Тиканье напольных часов в углу холла, мерное гудение кондиционера, даже собственное дыхание Гордея рядом — всё растворилось в беззвучном вакууме. Осталось только это фото, жгущее экран. И гулкая, звенящая тишина лжи, заполнившая роскошное пространство особняка. Совет директоров. Адель. Не беспокойся. Адель. Скоро вернусь. К ней?

Я подняла глаза. Гордей смотрел на меня, его брови сдвинулись.

— Ася? Что-то не так? Ты побледнела. — Его рука потянулась ко мне, но я инстинктивно отшатнулась, прижимая телефон к животу, как щит. Лия толкнулась резко, будто протестуя против этой лжи, против этого внезапного хаоса.

— Ты… Ты был на совете директоров? — Голос звучал чужим, плоским.

Он на мгновение замер. Микроскопическая пауза, но я её поймала. Как ловит птица малейшее движение в траве.

— Да, — ответил он, слишком быстро. Его взгляд скользнул по телефону в моей руке. — Почему спрашиваешь? Что случилось?

Ложь. Голая, наглая ложь. После всего: после его паники на набережной, после дрожи в руках, после слов «У меня есть ты и Лия». В горле встал ком. Не слез. Горячей, ядовитой обиды. Предательства. Опять.

Вместо ответа я молча показала ему экран телефона. Фото. Его у подъезда Адели. Время. 12:07.

Его лицо изменилось мгновенно. Сначала — шок, чистая, неконтролируемая вспышка в глазах. Потом — стремительная волна гнева, исказившая черты. Челюсть сжалась, кожа натянулась на скулах. Он выхватил телефон у меня из рук, его пальцы с такой силой сжали корпус, что показалось — стекло треснет.

— Что это?! От кого?! — Его голос грохнул в маленьком пространстве лифта, заставив меня вздрогнуть. Лия резко перевернулась внутри.

— Не знаю, — прозвучало тихо. Мои силы таяли. — Пришло… только что. С неизвестного номера.

Он яростно тыкал пальцем в экран, пытаясь открыть данные отправителя, увеличить фото. Его дыхание стало частым, прерывистым.

— Это провокация! Подстава! — Он выкрикнул это с яростью, похожей на отчаяние, его голос отразился от холодного мрамора стен и пола. — Адель! Это её почерк! Она хочет нас поссорить! Ты же понимаешь?!

Мы стояли посреди огромного, безупречного холла. Мягкий свет из панорамных окон заливал паркет, рояль в углу, дорогие вазы с орхидеями. Мир за стеклом — озеро, лес — казался нереально красивым и бесконечно далеким. А между нами, в этом пространстве роскоши и лжи, бушевала буря. Понимала ли я? Понимала, что Адель способна на всё. Понимала, что Марина не случайно вбросила камень в мой и без того бурлящий пруд. Но понимала и другое. Фото не было фальшивкой. Поза, детали дома, его одежда — всё было настоящим. Он был там. В то самое время, когда должен был быть в другом месте. Он солгал.

Гордей сделал резкий шаг вперед, все еще сжимая мой телефон, как улику. Его лицо было бледным под загаром, глаза горели темным, неконтролируемым огнем.