Книга Мой гадский сосед, страница 53 – Аня Леонтьева

— М-м-м, — протестующе стону, когда он мокрый и холодный заваливается, подпирая могучим плечом, потому что места ему маловато. — Иди на травку.

— Маша, ёпт! Я тебе, что кролик, на травке пастись! — ожидаемо рычит и толкает ещё сильнее, так что мы всё же умещаемся вместе.

— Ну, уж точно не кролик, — ворчу и скидываю его лапищу, которая приземлилась ко мне на живот. — Скорее бычок!

— Ага, а ты моя тёлочка, — усмехается гад и продолжает посягательства на моё тело.

Скинутая ладонь, возвращается на живот и ползёт, прямиком под чашки купального бюста. Притормозить его не получается, потому что, он прижимает мои закинутые за голову руки к траве.

— Ну что ты творишь, Женя?! — шиплю, силясь выбраться.

— Маня, харе ломаться, неужели непонятно, что сейчас мы будем трахаться, — склоняется надо мной и сканирует своими синими глазами.

— А если кто-нибудь увидит? — сдаюсь, прекратив ворочаться, тем более что шершавые пальцы теребят сжавшийся сосок на моей груди, и горячие импульсы бьют чётко в низ живота.

— Кто? — ржёт Женя. — Зайцы, ёжики, комары…

Продолжая удерживать меня, окончательно ворошит мой купальник, и мнёт жадно грудь.

— Ну, мало ли, — ёрзаю от сладкой боли, которая наливается между ног. — Грибник какой… — голос срывается в стон, потому что он наклоняется и втягивает в рот острый сосок, опаляя жаром и влажностью своего рта, и мягко прикусывает.

— Ну, значит, ему повезёт, — продолжает Женя, — ты, Машка, когда кончаешь, так сладко стонешь, что можно и просто слушая в штаны спустить.

— Дурак… — смеюсь, сквозь стон. — А ты рычишь как медведь… От страха можно описаться…

— Ты уж определись, — Женя нависает сверху и стягивает свои трусы, высвобождая напряжённый член, который тут же упруго упирается мне в живот, — кто я. Бычок или медведь.

Инстинктивно облизываю губы, при виде увитой венами махины. Чёрт знает что, но мне даже прелюдия особо не нужна, хочу уже сам процесс.

Выгибаюсь, приглашающее раздвинув ноги, и тяну ниже его плавки, чтобы впиться ногтями в упругий зад.

— Ты развратник, — отвечаю.

— Ещё какой, — довольно жмурится медведь, сдёргивая завязки на моих трусиках, обнажая меня. — Давай, Мань, ножки шире, будем грибников смущать.

Наваливается сверху, водрузив мои ноги себе на плечи, одновременно проникая и наполняя меня собой «до краёв».

Только выдохнуть успеваю, поймав первую дрожь, от распирания, как он накрывает мои губы своим ртом и заряжает на всю катушку, и все мои крики глотает вместе с поцелуями.

Надолго меня не хватает, слишком тесно и глубоко, и, царапая его спину, кончаю, оповестив об этом весь лес в округе.

Женя, довольный и с чувством выполненного долга, переворачивает меня на живот, ставит на четвереньки, и, вдавив ладонь в лопатки, опять входит, и без особых церемоний снова частит по полной программе.

Если здесь и были грибники, то развратом в нашем исполнении они насладились вдоволь.

— Жень, а зачем твой брат приезжал? — спрашиваю, когда лежим, уже утихомирившись, в объятиях друг друга.

— В гости, зачем же ещё, — отвечает сквозь дрёму.

— А я слышала, что он куда-то тебя звал, а ты не соглашался, — допытываюсь.

Реально интересно, чему медведь так яростно сопротивляется.

Чувствую, как тело подо мной напрягается. Молчит, то ли слова подбирает, то ли отвечать и вовсе не собирается.