Книга Мой гадский сосед, страница 56 – Аня Леонтьева

— Ты бы прилегла, заноза городская, штормит тебя не по-детски, — делаю шаг навстречу, но она упрямо отступает, выставляя подбородок свой острый.

Понимаю я, чего ей надо. Вот только не уверен, что есть какие-то резоны в этом. Но, наверное, так устроены все женщины, рано или поздно, им хочется прорасти в тебе не только телом, но и душой. В голову залезть, чтобы наверняка.

Но разве это наш случай?

Я так понимаю, что задерживаться здесь она не собирается, а я точно не вернусь в город.

Так есть ли разница, узнаём мы друг о друге больше подробностей, чем надо или нет?

— Хрен тебе! — показывает кукиш, и волосы распускает.

Они рассыпаются слипшимися сосульками по плечам, потому что ещё не высохли до конца. Но ей по фиг, она трясёт ими точно в рекламе шампуня. Гордо выставляет свои сиськи. — Я сейчас пойду по деревне, приключения собирать, по твоему совету.

— Так это я не тебе, а подружкам твоим любвеобильным…

— Только не говори, что тебе не всё равно…

— Маш, ты, конечно, сейчас исполняешь, прибухнув с лихвой. Но мне не всё равно. И никуда ты не пойдёшь, — делаю ещё один шаг к козе этой патлатой.

Но спесь вперёд неё родилась, а ещё и подогретая белым полусухим, так вообще в борзоту невиданных масштабов превращается.

— Только тронь, медвежина неотёсанная, — шипит, глазами сверкая, уперевшись жопой в дверь, и пытается нащупать ручку, и я не успеваю, ей сказать, что сейчас вывалиться на хрен, как она, так и делает, найдя ручку, и неосторожно давит на неё, и, запнувшись о порог, падает на крыльцо.

— Ой!

— Етижи пассатижи, — лечу к ней, но подружки успевают раньше.

— Маша, он, что на тебя посмел руку поднять?

— Маша, ты как?

— Маша, это он?

— Да мы его!

— А ну, молчать! — зычно гаркаю, чтобы прервать это кудахтанье, и одним махом поднимаю Машку и ставлю её на ноги.

— А что вы тут командуете, мужчина? — едко вставляет рыжуха, кривя губы, и уже нет в её голубых глазах той симпатии, что скользила буквально несколько минут назад.

— Да! — поддакивает вторая.

Машка молчит, только задницу потирает.

— Замолкли обе, — опять повышаю голос. — Сейчас собрали манатки и спать к Машке пошли. Если хотите остаться, харе бухать, иначе точно по деревне пойдёте.

— А Маша? — вставляет менее спесивая подружка, потому что рыжая пышет негодованием.

— А Маша, идёт спать в мою кровать, — давлю я взглядом эту заразу, которая опять вякать надумала. — Потому что, если вы не заметили, — повышаю голос, — у нас с Машей отношения.

Ловлю довольный блеск Машкиных глаз, когда она добровольно подходит и обнимает меня за талию, прячет лицо на груди.

Пьянь.

Надеюсь, угомонится после этого.

— И между прочим, чтобы ты знала, Мишаню, я тоже послал, — добавляю, уводя её в дом.

ВСЕГДА РАДА ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ И КОММЕНТАРИЯМ НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ДОБАВЛЯТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОДДЕРЖИТЕ ЗВЕЗДОЧКОЙ "НРАВИТСЯ"!

— Короче, Удальцова, мы тут посоветовались с Лидой, мы одобряем, медведя твоего, — Алка закидывает ягодку малины, которую мы натырили у медведя за домом, пока он блаженно спит.

Я ему вчера такой разврат устроила, что он даже утреннюю побудку пропустил. Сама не знаю, что на меня нашло… Вернее, знаю, «белое полусухое» раскрепостило, но дело не в этом, дело в том, как он чётко границы обозначил, и меня в эти границы вплёл. И чего-то меня это так впечатлило, прониклась я настолько, что когда мы в спальню к нему поднялись, я лишь скомандовала «Снимай штаны!» и понеслось.