Книга Бывшие, страница 43 – Аня Леонтьева

— Что наобещал?

— Золотые горы. У него такая слава в Риме, что не жалко. Ну, ты и сама пробовал.

Тут согласна на все сто. Джиозу, бог ресторана.

Потом большой зал наполняет медленная лиричная музыка.

— Что танцевать будем? — спрашиваю я, оставляя бокал, чувствуя, что захмелела.

— Ну, если ты в этом не усматриваешь никакого кощунства, и принуждения? — пожал плечами Сергей, а сам скользнул жадным взглядом, так что меня жаром обдало.

Мне, честно говоря, не очень хотелось, его прикосновений, но ломаться как школьница, тоже не стала, тем более, что рамки я обозначила. Да и за такой чудесный ужин, танец, не большая плата.

— Не усматриваю, — согласилась я, и он тут же подхватил меня под руку, отвел в сторону от стола и медленно закружил по кругу.

Прилично держал одну руку, на спине, чуть ниже лопаток, другой держал мою ладошку. Сильно не прижимался, но жаром опаливал.

— Почему ты так холодна? — проворковал он своим низким голосом, и я подняла на него глаза. Серые глаза вцепляются в мои, чётко считывая реакцию.

— С каких пор, приличное поведение, считается фригидным? — смущенно отвожу я взгляд, следуя за ним. Он уверенно ведёт. Он вообще очень уверенный.

— Дай угадаю, — не отвечает он, — ты не свободна, и высокоморальна, для короткого мезальянса!

— Не угадал, — смеюсь я, непривычно слышать такое старомодное слово, в современном мире, — я свободна, и не так уж высокоморальна, но…

— Что, но? — хрипит его голос, а тело, словно невзначай придвигается ближе. — Не нравлюсь тебе?

— Напротив, — снова улыбаюсь, — ты, как и все агенты спецразведки очень обаятелен.

— Роза посмотри на меня, — просит он.

Я несмело поднимаю глаза. И он тут же накрывает мой рот своими губами, вжимает в своё тело, держит своими огромными ладонями, гладит. Алчно, и требовательно целует, растворяя на моём языке, вкус красного вина. Язык спешно исследует мой рот, и даже вялого моего отклика, хватает чтобы, сбиться его дыханию. Он рыкает, когда я пытаюсь отвернуться, и фиксирует моё лицо за подбородок.

— Серёж, — выдыхаю я, еле как, отвернувшись от него, — ты принуждаешь меня, а обещал не делать этого!

Он не делает попыток повторить, но всё ещё держит крепко, так, что я чувствую его возбуждение, и мне совсем становиться мерзко. От себя самой. Прав Стеф, я порочная, и испорченная.

— Отпусти, — шепчу я, не глядя на него.

— Роза, прости… — басит он, но руки разжимает.

— Всё нормально, спасибо за приятный ужин, Джиозу, передай мои благодарности, — я пятилась от него, взирая на растерянное лицо, — очень приятно было с тобой познакомиться!

Я развернулась и схватила со стола сумочку.

— Я провожу, — догнал меня окрик.

— Не надо, — я даже не обернулась, помчалась к выходу, — прощай!

На следующий день, самолёт и удачно взлетел, и удачно приземлился. Я, проведя почти бессонную ночь, думая о своём поведении, и дальнейших действиях, продрыхла два с половиной часа, всего полёта.

Божена Юрьевна возвращается спустя неделю. Мы тепло здороваемся, я интересуюсь её здоровьем. Она отмахивается и в свою очередь интересуется, справилась ли я с её обязанностями. Я киваю, что всё хорошо, но предлагаю узнать у генерального, насколько хорошо.

Со Стёпой видимся только на утренних еженедельных планёрках. Все поручения он предаёт через Петра, и даже бумаги для подписи, поручает оставлять у помощника.