Книга Бывшие, страница 45 – Аня Леонтьева

Я со стоном, откинулась на спинку кресла, и закрыла, глаза. А там самые откровенные сцены, одна за одной.

Чтобы как-то развеяться иду вместе с Лидкой в бар, выпить после работы. Разговор особо не вяжется. Я всё же не в настроении, но Лиду это не особо смущает, он болтает без умолку, о себе любимой. Я только поддакиваю, рассматривая скучающим взглядом разношёрстную публику. Пиво быстро заканчивается, и я вызываюсь пойти к бару, заказать ещё.

— Роза? — окликают меня сбоку, и я оборачиваюсь, и тут же перестаю хмуриться, улыбаюсь.

— Эля, привет!

— Привет! — Эля бросается в мои объятия.

— А где нежно-розовые локоны, — смеётся она.

— А где твои локоны? — возвращаю ей вопрос, разглядывая модную ассиметричную стрижку, с выбритым виском.

Да за шесть лет мы обе изменились. Эля всегда отдавала предпочтение классическому стилю, сейчас была в джинсах, и толстовке, на ногах тяжёлые ботинки.

— А так удобнее, — говорит она на невысказанный мной вопрос, и сама разглядывает меня. Я же сейчас прямо противоположно выгляжу. Деловой костюм. Стянутые на затылке волосы. На ногах высокие сапоги.

— После работы зашли с подругой выпить, — поясняю я.

— Прекрасно, не будешь против, если я присоединюсь, а то я совсем одна!

— О чем ты, конечно! — и я заказываю ещё пива, и тащу бывшую несостоявшуюся золовку, за наш столик.

— Ты как в нашей глуши? — задаю вопросы попутно.

— Да у меня тут выставка, что-то типа «Истоки, начало», — она делает жест кавычек. Эля всегда увлеклась фотографией, и вскоре уже бороздила столичные просторы, стала довольно знаменитой в определенных кругах, я даже иногда в интернете следила за ней. Она снимает на острые социальные темы, и поэтому сейчас дико популярна.

— Кстати ты приглашена, — говорит не терпящим возражением голосам, — и родители тоже!

— Папа умер два года назад, — потупилась я, и вздохнула, — а Паша укатил в свой Эссен.

— Ох, прости, Роза я не знала, — Эля обняла меня на ходу. — Прими мои соболезнования!

— Спасибо дорогая, — я похлопала её по руке.

Мы подошли к столику, за которым сидела заскучавшая Лидка. Я познакомила девушек, и мы расселись за стол. Теперь без умолку болтали мы с Элей. Она рассказывала про работу, немного коснулась семьи, просто сказав, что все в добром здравии, и даже бабушка Оля. Стёпы в разговоре не касались по понятным причинам, тем более при Лиде. Не хотелось мне, чтобы она узнала, что наш, как она его называла, горячий генеральный, старший брат Эли, и прочие подробности.

Потом поговорили про меня. Я тоже рассказала про своих, про работу. Повспоминали прошлое. Загубленный вечер, раскрасился новыми красками.

Потом снова вернулись, к предстоящей выставке. Эля немного рассказала про тему. Она была посвящена родному городу, его прошлому и настоящему, и была совмещена, с работами ещё одного популярного фотографа Стаса Тришина. У него в архивах, были фото прошлого столетия, именно нашего города.

— С него и пойдёт экспозиция, — рассказывает Эля, — а потом уже мои работы.

Лидка, сидевшая до этого тихо, и откровенно скучающая, уловила для себя видимо интересную информацию, и приободрилась.

— А простите, Элеонора, а фамилия ваша, как вы сказали? — подалась она вперёд.

— Белая, — ответила Эля, и я представила что сейчас Лидка, засверкает глазами, и выдаст что-то типа: «Прямо как у нашего горячего генерального», но она поразила меня, вдруг кивнув, и выдала: