Книга Неженка, страница 78 – Аня Леонтьева

Она опустила раскрасневшееся лицо, и перевела дух, медленно скользя руками с его плеч.

— Матвей, я беременна, — тихо говорит она, и он ещё не совсем понимает значения слов.

— Что? — не верит он. — Я… От меня?

Она поднимает на него негодующий взгляд, ей даже говорить ничего не надо, он понимает, что сморозил глупость.

— Подожди, не злись, — хватает он её за руку, — объясни всё по порядку.

Люба руки не отнимает, но старается не смотреть на него.

— В больнице сделали анализы, когда ты настоял, помнишь, а потом выяснилось… Уже почти месяц… Не знала, как сказать, ты ведь ушёл…

— Ты просила, я ушёл, — не удержался он.

— Да, — вздохнула она, — я просила, но тогда я не знала…

— Ты оставишь его? — Матвей пытается заглянуть в её глаза. Он слегка растерян от такой новости, но где-то на задворках циничной души появляется тихая радость.

— Я? Конечно, — кивает Люба, — конечно, я оставлю ребёнка.

А потом набирает больше воздуха в лёгкие, и смотрит пытливо на него.

— А ты хочешь этого ребёнка?

Матвей сгребает её в объятия.

— Блядь, Люба, — горячо шепчет он ей в макушку, — если ты примешь меня назад, если простишь меня, я сделаю тебе, хоть ещё десятерых, и всех вас буду любить!

— Сам десятерых рожай, — ворчит она, удобно устроившись в его руках, — мне сперва с одним надо справиться!

— Неженка, ты простила меня? — он поднимает её лицо за подбородок, вглядываясь в зелёные глаза.

— Простила, но прошу, не делай больше так, — проникновенно говорит она, — я не смогу пережить это снова.

— Обещаю, — тихо говорит он, склоняясь к её губам, — я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя! — успевает ответить она, прежде чем он снова накрывает её губы своими, уже не сдерживая страсти, целует, поглощает, вбирает, вкус, который навсегда останется с ним.

Их отвлекает растерянное покашливание. Матвей нехотя отрывается от Неженки и рычит, на долговязого парня из клиниговой службы, что посмел их прервать. Люба, краснея, смеётся, и прерывает речь Матвея, о том, что парню нужно пойти в дальний пеший поход. Подхватывает его под руку, и уводит.

Эпилог

За окном занимается рассвет, и как назло сегодня на работу. И не отвертеться. Сегодня встреча за встречей, и если все их переносить, в общем, как сказал бы Матвей, пиздец.

Но я всё равно потягиваюсь в кровати, и снова сворачиваюсь под одеялом калачиком. Не хочу вставать, не хочу нарушать этот идеальный мирок, пропитанный его ароматом, и теплом. Не хочу расставаться с ним на целый день.

— Ну, это наглость, Неженка, — в комнату входит Матвей, в фартуке, на голое тело, — выгнала меня готовить завтрак, а сама дрыхнешь? Как это называется?

Я выглянула из под одеяла. Скользнула взглядом по широким плечам и крепкому животу, по месту, что прикрывал мой цветастый фартук.

— Накажи меня за это! — захихикала я, и спряталась обратно.

— Что? Развратница! — рассмеялся Матвей и откинул одеяло, обдав меня холодным воздухом. Кожа тут же покрылась мурашками. Соски на груди сжались в твердые бусинки.

— Холодов, мне холодно! — скаламбурила я, сладко потянулась, растягивая обнажённое тело.

Глаза Матвея потемнели, прошлись по самым соблазнительным кусочкам, вернулись к моему лицу.

— Так мне наказать тебя или согреть? — спросил он, развязывая фартук.

— А это сильно отличается? — выгнула бровь.