Книга Неженка, страница 76 – Аня Леонтьева

Ну, на хрен!

Он прошелся вдоль толпы, плотным кольцом окружившую автора и издателя. Подошёл к стойке с книгами, и ради интереса, повертел в руках книгу, когда вдруг, его позвали на импровизированную сцену, с целью поблагодарить за предоставление новейшего спортивного зала.

Матвей натянул улыбку, и прошел сквозь толпу. Сказал пару слов, и отдал микрофон Волчанскому, который соловьём распевался, в его честь. Матвей скользнул взглядом по толпе, и запнулся, увидев знакомую фигурку. Люба стояла почти в тени. Разговаривала с кем-то из персонала, по лицу было видно, что давала наставления. На ней была приталенная белая блузка, и облегающие брюки, черные туфли, на высоком каблуке. Она была неброская, простая, но такая элегантная. Не купалась в лучах софитов, хотя Матвей знал, что всё это мероприятие, её заслуга. Нет, она скромно пряталась за кулисами, отказавшись от главной роли, и всё из-за него.

Он спустился и направился к ней, стараясь не терять её из вида. А она не стояла на месте. То официанта поймает, поправит тому галстук, то подойдёт к стойке, расставит книги. Матвей ловил каждое её движение, каждый взмах руки, трепет ресниц. Он как одержимый видел только её. Видел и понимал, что теперь не сможет остановиться. А надо. Надо пройти мимо, не бередить свежие раны.

Ни ей, ни себе.

Но как, это сделать, если он уже улавливает её аромат. Сладкий, манящий. Он уже чувствует на ладонях тепло её кожи. В его душе всё встрепенулась ей навстречу. И это был не низменный отклик тела. Он словно долго шел по пустыне, и наконец, нашёл оазис. Спасительную воду. К которой не притронуться. Не напиться. Возле которой, он и умрёт.

Люба замечает движение и поворачивается к нему. В зелёных глазах, рождаются и гаснут искорки радости. Отросшие темные, вьющиеся пряди обрамляют лицо. Она тут же закусывает губу, от досады.

— Не ожидала, смотрю, — ворчит Матвей, — могу уйти.

— Привет, — Люба слабо улыбается в ответ, убирая с лица волосы, — вообще-то ожидала…

— И надеялась избежать, — досказывает за неё Матвей.

— Что? — нахмурилась она. — Нет. Перестань договаривать за меня!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Матвей, ловко смахивая с подноса пробегающего официанта, бокал с виски.

— Всё в порядке, спасибо! — она даже улыбается ему. Вымучено и не смело.

— Ладно, Люба, — сдаётся Матвей, — не буду тебя мучить, можешь просто уйти, — говорит через боль, но смотреть, как она заставляет себя вести с ним диалог, ещё гаже. Матвей отворачивается, утверждаясь в мысли, что всё же напьётся, так хреново ему, от этой встречи. От сознания того, что она остыла, и не осталось даже маленькой искорки, которую можно было раздуть.

Её маленькая ладонь ложиться на его локоть, и он смотрит сперва, на неё, как на аномалию, не веря, что всё это действительно происходит. Потом он медленно разворачивается, озадаченно уставившись на Любу.

— Решила сменить гнев на милость? — горько усмехается он, и она тут же одёргивает руку.

— Матвей, — говорит таким тоном, словно с ребёнком нерадивым разговаривает, — перестань, прошу!

— Перестал, — отзывается он, и отворачивается, смотреть не может больше на неё.

Она обходит, и встаёт перед ним.

— Я сейчас очень занята, но если бы ты меня, подождал… После, мы могли бы поговорить? — спрашивает она, нервно заламывая руки.