Книга Ледокол, страница 65 – Аня Леонтьева

Рука на горле немного слабеет, и я втягиваю воздух. Сознание проясняется, а вместе с ним, и выстраивается план действий. Хватаю со стола, первое, что попадает под руку.

Бокал.

Прекрасно!

Бью им, по его башке.

Кир вскрикивает, приподнимается, и вскидывает руки к кровоточащей ране. А чтобы уж совсем освободиться от него, без жалости бью ему по яйцам коленом. И он воет, как раненый зверь, валится на пол.

Раздумывать некогда, пока он не пришел в себя, и не решил, что меня легче пристрелить, я хватаю свои вещи, и тяну за собой Ирку, из рук ошалелого Паши.

И мы бежим со всех ног.

Не останавливаемся даже на улице. Пробегаем пару кварталов по ночному городу, пока адреналин совсем не иссякает, и меня начинает бить истерика. Мы замедляемся, и я начинаю хохотать. Ирка смотрит с тревогой, а потом влепляет мне пощечину, и меня прорывает.

Я рыдаю, осев на холодный асфальт, полностью погружаюсь в горькую, вязкую, обиду. Размазываю горючие слёзы по щекам, и, не стесняясь, реву в голос.

Иришка тоже садиться рядом и обнимает меня, утешает, гладит, говорит, что всё будет хорошо. Но я, то знаю, что не будет хорошо. Он найдёт меня, и убьёт, унизит перед этим, и убьёт. Всё это я провываю ей, и она обещает, что не найдёт.

Потом ловит такси и помогает мне усесться, падает рядом. Мы едем в её гостиницу. Там она снимает номер, и помогает мне умыться и улечься в кровать, напоив перед этим корвалолом.

Я лежу под одеялом и всхлипываю. Всё его глаза мутные вспоминаю, неживые. И мороз по коже бежит.

Как он мог? Ведь я же… Кто? Просто шлюха для него! Так он и обращается со мной соответственно.

Слёзы снова накатывают. Какая я идиотка. Что допустила хоть малейшую надежду, что может быть по другому, и что сейчас реву из-за того, что грубо разочаровалась. Так и уснула.

* * *

Следующий день, тоже провожу в гостинице, вплоть до того момента когда надо собираться на работу. Идти домой не рискую, тем более, что все, что надо с собой.

С утра приходит Иришка, обеспокоенно спрашивает о моём состоянии, и с ужасом рассматривает синяки на моей шее. Говорит, что звонил Паша, причём ещё вчера ночью. И после нескольких пропущенных, она всё же взяла трубку. Паша извинялся, говорил, что во всем виноваты какие-то колёса, которых наелся Ямал, мол, вот от этого у него крышу и снесло. И что я тоже хороша, сама виновата, много гонора во мне. И это не первый раз, когда я испытываю терпения Ямала. Мол, довыделывалась. В общем, Иришка послала Пашу, подальше не оценив, таких развлечений, на которых, лучшую подругу душат, и пытаются изнасиловать, не помогли не какие уговоры.

А я после её слов, как ошпаренная мечусь по номеру, и молю Бога обрушить на голову этого ублюдка, все возможные кары. Моё вчерашнее упадническое настроение переросло в агрессивное. Если бы Кир был бы сейчас здесь, я бы ему в лицо ногтями вцепилась.

К вечеру, когда надо выходить из такого безопасного номера, я немного остываю, просто тихо ненавижу, эту сволочь.

И всё же опасаюсь его прихода. И поэтому даже музыку не слушаю, когда мою посуду, каждый раз вздрагиваю, когда хлопает дверь, и оборачиваюсь, жду, но его нет.

Немного расслабляюсь, к середине смены, да и находиться постоянно в напряжении тяжело, и поэтому пропускаю его появление. Поворачиваюсь и вздрагиваю, уставившись на его огромную фигуру.