Книга Потому что живой, страница 32 – Аида Богдан

Бывший пальван стал кротким, как ягнёнок, и воевал преимущественно с мухами или дворовой птицей, за которыми гонялся с криком и гиканьем. Куры в испуге бросались от него врассыпную, не зная, что ждать от человека-горы, который, несмотря на свои размеры, отнюдь не был агрессивным.

И уж, тем более, дурачку не было никакого дела до жены, забеременевшей, после их единственной ночи, к радости вдовствующей свекрови. Она усиленно оберегала невестку, не давая той выполнять тяжёлую домашнюю работу, а то, неровен час, скинет.

Как ни странно, Васима не испытывала по этому поводу ни малейших угрызений совести. Она была больше озабочена судьбой настоящего отца своего ребёнка и молилась денно и нощно, испрашивая у Всевышнего защиты и милости.

В свою очередь, о том же истово просила у Бога и Снежка. Находясь в Москве, за несколько тысяч километров от Афганистана, где погиб Ванечка, она родила от него детей и уже тем была счастлива, не пытаясь хоть что-то изменить в своей личной жизни.

Девушку по-прежнему одолевали яркие сны, с участием её возлюбленного. Она даже не задумывалась, что в этом может быть что-то ненормальное. Один лишь раз поделилась с матерью, когда та снова завела песню про новые отношения:

— Веня, сын близкого друга твоего отца, очень хороший перспективный парень.

— Не надо, мне это ни к чему, сразу говорю.

— Что значит, ни к чему? У тебя, как у всякого живого человека, есть свои потребности.

— Мне хватает снов.

— Ты о чём, дочь?

— Ко мне всё это время Ваня приходит.

— То есть, ты занимаешься этим с мертвецом?

— Почему с мертвецом? Я вижу его живым и с нетерпением жду приближения ночи.

— Да ты с ума сошла? Как можно радоваться бесовским сновидениям?

— Почему бесовским?

— Потому что Ивана больше нет, а значит, тебя одолевают демоны, что тут непонятного?

— Мам, ты рассуждаешь, как дремучая бабка, а не как кандидат медицинских наук.

— А ты говоришь, как одержимая. Тебя надо немедленно отвезти в церковь и причастить.

— Не начинай, пожалуйста, всё со мной нормально.

— Дочь, пожалуйста, послушай меня, ты же не хочешь меня расстроить?

— Ну что за манипуляции, мам? Я и сама так могу. Ты же не хочешь, чтобы мы с детьми съехали от вас? А то я мигом их соберу.

— Не говори так, прошу, я ведь добра вам желаю. Хочу, чтобы у моих внуков была здоровая мать.

— Ты меня ещё душевнобольной объяви, — вызывающе фыркнула Снежка.

Как бы там ни было, но Полина Григорьевна добилась своего и в ближайшие выходные отправилась с дочерью в одну из подмосковных церквушек, на исповедь к отцу Дмитрию. Оставшись наедине с девушкой, тот внимательно её выслушал:

— Мне кажется, что Ваня жив, я это сердцем чувствую, он является ко мне каждую ночь.

— Но ведь его похоронили?

— В том-то и дело, гроб был, а тела мы не видели, нам не дали на него посмотреть, солдаты стояли с автоматами и никого не подпускали. Тогда я об этом не задумывалась, а сейчас всё больше склоняюсь к мысли, что там был кто-то другой.

— Не исключено, что так и было, но тогда почему он до сих пор не вернулся?

— Не знаю, возможно, его держат в плену?

— Ты общаешься с его матерью?

— Я оставляла письмо с адресом, правда, его мама не откликнулась, хотя, я написала, что беременна. Боюсь, что она не хочет ничего об этом знать.