Книга Потому что живой, страница 31 – Аида Богдан

Заметив, что пленник очнулся, к нему подошёл один из вояк и хорошенько пнул. После, обидчик, всё же, сунул ему в руки бутыль с водой и кусок чёрствого хлеба, вкус которого показался божественным. На этом хорошее отношение закончилось.

Гостеприимный Самандар не шёл с новыми хозяевами ни в какое сравнение. После допроса, уруса увезли в другое поселение, а потом в третье, ставшее конечным пунктом дислокации. Там его бросили в зловонную яму, служившую зинданом для десятка других бедолаг.

Обросшие и оборванные, они находились на положении рабов. Лица мужчин выглядели совершенно безучастными, они никак не реагировали на вновь прибывшего, но стоило охраннику отойти, как тут же подняли его с земли, окружили и давай расспрашивать обо всём, что их тревожило:

— Ты кто? Откуда? Когда взяли в плен? Наши близко или нет?

— Я Иванов Иван Иванович, родом из Самары, в плен попал в июле 86.

— Надо же, а у нас в батальоне тоже был Иванов Иван Иванович, только откуда он, не помню.

— А разве так бывает?

— Всё бывает, не зря наше ФИО взято за образец.

— Кстати, прикольное погоняло, тебя в школе поди тоже называли образцом?

— Да нет, обошлось. А вас всех как зовут?

— Я Саня Егоров. Я Михаил. Я Женька. Я Алишер. Меня Павлом зовут, а вон там Магомед и Ваха, — звучало со всех сторон приглушёнными голосами.

— Ребят, а какое сегодня число? — спросил Ваня, ответив на все вопросы.

— Во даёт, хотя, немудрено, что заблудился во времени.

— По моим подсчётам, с утра было 7 марта 1987 года.

— Ничего себе, прошло почти три недели, с момента моего побега.

— Так ты же говорил, что у тебя была карта.

— Да, я по ней и ориентировался, но когда, наконец, спустился в долину, мне помешала песчаная буря, не знаю, сколько она длилась, еле успел найти себе укрытие.

— Тебе повезло, что вообще остался в живых.

— Да уж, можно ли считать везением, что я опять попал в плен?

— Главное, что живой, значит, не всё потеряно.

— Ты прав.

— Ээх, а у наших девчонок завтра праздник.

— Точно, сейчас бы домой, на Родину, к ним под бочок.

— Я бы своей Алёнке море цветов подарил.

— А я бы золотое колечко в бархатной коробочке.

— Что, неужто и предложение бы сделал?

— Обязательно, встал бы на одно колено и попросил бы стать моей женой.

— Ничего, вот вернёшься и поженитесь.

Несмотря на очередное пленение, Иван всё же был рад очутиться среди этих ребят, со своими легко найти общий язык, они всегда поймут и поддержат. Впервые за долгое время он проспал практически без сновидений. И только рано утром, едва забрезжил рассвет, перенёсся к своей Снежинке, в роддом.

Во сне она родила ему двойняшек, сына Ивана и дочь Марию. Вот только подержать их на руках довелось недолго, зато с любимой наговорился всласть. Просыпаться и возвращаться в суровую реальность очень не хотелось, жаль, что это был всего лишь сон.

После бегства Ивана, жизнь Васимы разделилась на две половины. В первой остались воспоминания о сероглазом иноземце, а во второй преобладали обычные заботы замужней афганской женщины. Как бы там ни было, Хайрулла оставался её мужем, с той лишь разницей, что больше не претендовал на неё.

Мать всё время плакала, глядя на сына, в одночасье превратившегося в неразумного ребёнка. Ещё недавно он был её гордостью, но кулак проклятого гяура пришёлся прямо по голове, отправив его обратно в детство.