Книга Развод по ее правилам, страница 92 – Александра Багирова

Открываю глаза от легкого толчка. Шасси коснулись посадочной полосы. В иллюминаторе ослепительно светит солнце. Я потягиваюсь и понимаю, что это был самый сладкий, глубокий и спокойный сон за последние несколько лет.

Поднимаю голову. Марк смотрит на меня, поглаживая мою ладонь.

— Ох, кошмар... - смущенно протираю глаза. — Извини, Марк. Ты устроил такой сюрприз, это должен был быть невероятно романтический полет, мы должны были пить шампанское и смотреть на облака... а я взяла и просто заснула, как сурок.

Марк тепло улыбается, наклоняется и целует меня в макушку.

— Кать, это и есть самая настоящая жизнь. И самая высшая романтика.

Смотрю на него, сонно моргая.

— Романтика — это когда любимая женщина просто спит на твоем плече, чувствуя себя в абсолютной безопасности и отпускает все свои тревоги, — тихо говорит, переплетая свои пальцы с моими. — Все остальное — мишура. А теперь пойдем. Мы будем учиться вместе наслаждаться жизнью. Без графиков.

Мы приземлились на другом конце света, где время измерялось не дедлайнами и квартальными отчетами, а приливами и отливами.

Первые несколько дней у нас обоих была настоящая «офисная ломка». По привычке я просыпалась в семь утра, с колотящимся сердцем пытаясь нащупать телефон, а Марк хмурился, когда на пляже не ловил вай-фай. Но океан лечит все. Его мерный, глубокий рокот вымывал из наших голов остатки офисной суеты, заменяя ее чем-то первобытным, простым и невероятно настоящим.

Мы сняли уединенную виллу прямо на берегу. Тишина, умиротворение и наша любовь. Мы просыпались от того, что солнечные лучи щекотали лицо. Завтракали свежими фруктами, сидя прямо на деревянной террасе, свесив ноги к песку.

Этот месяц стал нашим личным, изолированным от всего мира раем. Мы заново знакомились друг с другом, узнавали новые детали, и открывали чувственный мир настоящих радостей. Марк оказался потрясающим пловцом, а я вспомнила, что когда-то умела беззаботно смеяться, не думая о проблемах. Мы гуляли по кромке прибоя, собирали ракушки, много разговаривали и порой молчали, понимая друг друга без слов.

А наши ночи... Они были жаркими, влажными от тропического воздуха и пропитанными такой сумасшедшей нежностью, что мне каждый раз казалось — я действительно в раю. В этих объятиях под шум океана сгорали последние остатки моей прошлой жизни без Марка. Я принадлежала ему целиком и полностью, а он — мне.

Так пролетел целый месяц.

В один из вечеров мы лениво бредем по пляжу и заходим в местное кафе. Деревянные столики стоят прямо на песке, над головой горят гирлянды из простых лампочек, а из колонок тихо играет регги. Марк в простых шортах, я — в легком сарафане, с растрепанными от соленого ветра волосами.

Он отходит к барной стойке, перекидывается парой слов с улыбчивым барменом и возвращается ко мне. В руках он держит не привычные коктейли, а настоящий, большой кокос. И все бы ничего, но поперек этой мохнатой скорлупы повязан широкий атласный бант изумрудного цвета.

— Кать, — Марк ставит кокос на стол передо мной и садится напротив, хитро прищуривает серые глаза. — Я провел аудит нашего текущего уровня счастья. Графики показывают стабильный рост, но система требует небольшого... апгрейда.

Я со смехом тяну за кончик изумрудной ленты.