Книга Развод по ее правилам, страница 94 – Александра Багирова

С кухни доносится такой умопомрачительный запах, что мой натренированный желудок сводит судорогой. Я захожу и замираю. На столе — дымящаяся тарелка наваристого супчика, гора румяных чесночных булочек и аккуратно нарезанная селедочка с лучком, политая маслицем.

Зиночка, в коротком халатике, стоит у плиты. Она поворачивается и окатывает меня таким строгим, хозяйским взглядом, что у меня внутри все сладко переворачивается.

— Руки мыть, Молот. И зарплату на базу, — командует она, указывая поварешкой на раковину.

— Конечно, Зиночка! — мою руки и покорно выкладываю на стол все до копейки.

И самое удивительное то, что это мне дико нравится. С Зиной не забалуешь, она баба строгая, но зато мне вообще не надо ни о чем париться. Она сама распределяет бюджет, сама решает, что мы едим, куда идем и когда мне покупать новые носки. Я просто отдаю ресурсы и получаю взамен сытую, спокойную жизнь под надежным женским крылом. Меньше хлопот, больше стабильности.

Я сажусь за стол, зачерпываю ложку обалденного супа, и по телу разливается благодать. Вспоминаю ли я прошлую жизнь? Определенно. Катька с Марком поженились, живут припеваючи. Их фотки иногда мелькают в интернете. И самое странное — у меня больше нет к ней злости. Зинка как-то разом, своей суровой рукой и сытными ужинами, вытравила из моей головы все эти обиды на бывшую жену и научила радоваться тому, что есть. А Катька... я даже иногда с легкой грустью вспоминаю, как мы когда-то были реально счастливы. Она ведь была моей музой, когда я только покорял боксерский Олимп. Болела за меня, лаской не обделяла. А потом... ну, бывает так. Чувства ушли, недооценила она мой масштаб, мы отдалились. Но пусть будет счастлива со своим Стратегом. Я сам удивляюсь своим мыслям, но негатива реально нет. И у нее ко мне похоже тоже, раз все мои долги она простила. Ничего на мне не висит, не надо отдавать. Красота же!

С дочками, конечно, сложнее. Я пробую общаться, звоню, пару раз приглашал их в парк. Но они как-то отдалились. Чужие стали. Лина мне недавно вообще заявила: «Папа Коля, а Марк мне телескоп купил!». Тьфу ты. Это уже Марка дети, увы. Но я все равно стараюсь связь не терять. Не чужие же люди. Родная кровь.

А вот с Аленкой и той мелкой девочкой... Я вообще понятия не имею, где они сейчас и на какие шиши живут. И, если честно, не парюсь от слова совсем.

Другое дело — Уля. Я откусываю чесночную булочку, и внутри все равно поднимается волна глухого гнева. Вот кто меня предал по-настоящему! После всего, что я для нее сделал! Я ее токсикоз терпел, в коммуналке своей прописал, гениальными планами делился! А она? Она родила негра. Настоящего, угольно-черного, кучерявого негра! Как вспомню тот сверток у роддома, так до сих пор передергивает. Какой позор перед соседями. Они до сих пор меня подкалывают. И ведь так и не рассказала, зараза, откуда этот генетический сбой взялся! Молчала как партизан.

В тот же день я съехал из своей комнаты к Зине. Находиться с Улей в одном помещении я физически не мог. Но, как истинный альфа и джентльмен, выгнать мать с младенцем на улицу я не решился. Мое благородство не знает границ. Следующие два месяца коммуналка жила в аду. Этот афро-младенец оказался дико голосистым. Орал так, что штукатурка сыпалась. Я Зине говорил: «Точно певцом станет!». А Уля... она даже не пыталась извиниться. Наоборот, если мы пересекались у туалета, она шипела на меня и обвиняла, что это я ей всю карму испортил! Стала злющей, истеричной мегерой.