Книга Развод по ее правилам, страница 40 – Александра Багирова

Это мои аргументы про диверсию и Цезаря так мощно подействовали. Я гений убеждения! А она наконец-то признала мою правоту. Это осознание греет душу.

— Я хочу в душ, — скулит она надломленным голосом. — И спать. Я беременна. У меня стресс.

— Вот и отлично. Иди в душ, — царственно киваю.

— Куда?! В коридор?! — ее глаза снова округляются. — Там эта бабка! Там Петрович с кроссвордами! Там темно! Коля, проводи меня!

Вздыхаю. Героям всегда тяжело с простыми смертными. Мы приоткрываем дверь. Коридор встречает нас мраком и запахом жареной мойвы. Под потолком зловеще раскачиваются чьи-то панталоны. Из темноты, как ниндзя, вырастает Степанида Ильинишна со шваброй наперевес.

— Вода только холодная! — рявкает она так, что Уля с визгом прячется за мою спину. — Бойлер Зинка сломала. И мыло мое хозяйственное не трогать!

Уля с ужасом смотрит на грязную кафельную дверь в конце коридора, откуда доносятся странные утробные звуки.

— Я не буду мыться, — шепчет моя богиня, пятясь обратно в комнату. — Я лучше умру грязной.

Ночь превращается в филиал ада. Постельного белья нет. Диван пахнет так, будто на нем умер барсук. Мы ложимся прямо в наших дизайнерских шмотках. Мы жмемся друг к другу, чтобы не замерзнуть, потому что из окна дует арктическим холодом.

— Коля! — вдруг шипит Уля. — Там кто-то ползет по моей сумке!

Приподнимаюсь на локтях. В лунном свете, падающем от окна, видно, как Стасик, шевеля усами, проводит инспекцию итальянской кожи.

— Убери его! — истерит Уля.

— Тихо ты, — шепчу я. — Не трожь. Это он таможенный контроль проводит. Территорию патрулирует. Спи давай, он нас от клопов охраняет.

Уля натягивает воротник пальто на самую голову и тихо воет до самого утра. А я лежу без сна. Пружина от дивана впивается мне точно под ребро, словно напоминая: «Ты на дне, Чемпион». Но я не сдамся. Катька думает, что сломала меня? Хрен ей. Завтра я поеду в свои залы. Моя империя, мой бизнес — они приносят миллионы. Я сниму деньги с резервных счетов кассы, сниму нам отель, найму лучших адвокатов и оставлю Катю с носом.

Утром я встаю, чувствуя себя так, будто отстоял двенадцать раундов. Уля выглядит еще хуже. На нее уже без содрогания не взглянешь.

— Ты куда? — хрипит она, видя, как я приглаживаю волосы перед мутным зеркалом шкафа.

— В офис. В свой главный тренировочный центр. Надо спасать бизнес.

— Ты меня здесь оставишь?! Одну?! — она вскакивает. — Коля, я беременна! Мне плохо! Меня тошнит от этого запаха! Я с тобой!

Я подхожу к ней и беру ее за плечи. Мой взгляд суров, но справедлив.

— Уля. Послушай меня. Моя женщина — это боец. Она не распускает сопли, когда судьба бьет ниже пояса. Она выдерживает удар врага, группируется и становится сильнее! — говорю тоном тренера, которым он подбадривал меня перед боем. — Держи оборону. Запри дверь. Это все временно. Ты не успеешь моргнуть, как я все разрулю, и мы уедем отсюда на лимузине. Поняла?

Она смотрит на меня убитым взглядом, кивает.

— Жди меня с победой, Уль! — продолжаю бодро, — А и это… выдели чемпиону денег на автобус. И на шаурму.

Она медленно поднимает на меня глаза. В них плещется такая бездна непонимания и боли, что можно утонуть. Но спорить у нее нет сил. Уля послушно лезет в свою брендовую сумочку, долго роется на дне среди каких-то свечей и помад, и достает две смятые купюры.