Книга Развод по ее правилам, страница 37 – Александра Багирова

Я медленно поворачиваю голову.

Со столика в противоположном конце зала поднимается Марк Таранов, и идет в нашу сторону.

— Добрый день, — его глубокий бархатный бас заставляет вибрировать хрусталь на столе. — Прошу прощения за вторжение в ваш матриархальный оазис. Но не подойти было бы вопиющим нарушением светского протокола.

Люда замирает с бокалом в руке. Ее глаза расширяются. Она переводит взгляд с Марка на меня с немым вопросом: «Катя, кто это?!»

Марк перехватывает ее взгляд. Его губы трогает легкая усмешка.

— Генетика — удивительно точная наука, — произносит он, обращаясь к Люде. — Выдающееся фенотипическое сходство. И абсолютно идентичный коэффициент здорового цинизма во взгляде. Вы, должно быть, сестра Екатерины.

Люда, которую сложно сбить с толку, на секунду теряется, но тут же берет себя в руки.

— Людмила, — она грациозно протягивает ему руку, в глазах пляшут искры азарта. — А вы, полагаю, редкий вид мужчины, способный формулировать мысли длиннее трех слов? Катя мне о вас не рассказывала. Ты скрывала от меня такой бриллиант, сестра?

Марк легко, почти по-рыцарски, пожимает ее пальцы.

— Марк Таранов. Бриллиант — это точно не про меня, слишком много пафоса и блеска.

Он переводит взгляд на маму, которая сидит, выпрямив спину. Но мама ведет себя странно. Обычно приветливая и спокойная, она вдруг густо краснеет. Ее руки, сжимающие салфетку, мелко дрожат. Она опускает глаза, пряча взгляд, словно первоклассница, которую поймали на воровстве конфет.

— Мое почтение, Нина Сергеевна. Теперь я вижу первоисточник этого выдающегося генофонда. Создать и воспитать матриархат такого уровня — задача, требующая колоссальных педагогических навыков. Мое глубочайшее уважение.

Мама не поднимает головы. Она сглатывает и едва слышно бормочет:

— З-здравствуйте, Марк… Спасибо.

Я хмурюсь, не понимая ее реакции. Какой-то червячок в душе ворочается, вызывая чувство беспокойства.

— Кира, — Марк кивает моей старшей. — Рад видеть, что ваш подростковый нонконформизм успешно эволюционирует в здоровую, конструктивную агрессию.

— Работаю над этим, — Кира салютует ему бокалом с соком, сияя от гордости.

А затем Стратег опускает взгляд на Лину. Моя младшая смотрит на него во все глаза, чуть сжав свою кружку с какао. Марк присаживается на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. В его холодном лице вдруг проступает что-то удивительно теплое.

— А это, полагаю, младший научный сотрудник? — мягко басит он. — Лина, верно? Я наслышан о твоих аналитических способностях. Знаешь, способность видеть правду — это суперсила. И она у тебя уже развита лучше, чем у большинства взрослых.

Лина расплывается в робкой, но совершенно очарованной улыбке.

— Спасибо. А вы большой. Как гора.

— Горы надежны, — серьезно отвечает Марк, поднимаясь.

Люда, наблюдающая за этим действом, слегка толкает меня локтем под столом и одними губами шепчет: «Вот это экземпляр».

А я пользуюсь случаем, чтобы убедиться верны ли мои догадки. Нужно узнать, как прошел его визит в коммуналку.

— Марк, как я понимаю, вы там девочку не оставили?

Улыбка сползает с лица сестры. Люда настораживается, мгновенно считывая смену тона, но молчит, превратившись в слух.

Марк смотрит на меня сверху вниз. В его серых глазах мелькает искра неподдельного уважения. — Ваша проницательность, Катерина, — как глоток свежего воздуха, — отвечает он ровно. — Вы правы. Оставить биологический актив в условиях тотальной антисанитарии и моральной деградации было бы преступлением против эволюции.