Книга Развод по ее правилам, страница 23 – Александра Багирова

— Ааа! — визг Ульяны режет перепонки почище гонга на ринге. — Коля! Надо убить эту тварь! Раздавить его! Фу, какая мерзость!

Она вскидывает ногу, намереваясь совершить казнь над моим усатым другом. Туфля зависает над хитиновым панцирем, как дамоклов меч.

— Стоять! — рявкаю я так, что Ульяна теряет равновесие, а я, пользуясь заминкой, решительно отталкиваю ее как можно дальше от Стасика.

— Не смей!

— Ты чего? — Уля смотрит на меня как на умалишенного. — Это же таракан! Он заразу разносит!

— Это не таракан! — ору я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Это Стасик!

— Кто?! — она хватается за голову.

— Стасик! — рявкаю в ответ. Чтобы до нее уж точно дошло.

В детстве, когда мать батрачила в туалете, а потом драила подъезды, я сидел один в холодной комнате и выл от тоски, только Стасик меня слушал. Он ничего не просил. Он просто был рядом и шевелил усами. Он понимал меня лучше, чем кто-либо!

Ульяна открывает рот, закрывает, снова открывает.

— Коля… ты сейчас серьезно? Ты защищаешь таракана?

— Я защищаю принципы! — отрезаю. — Стасик — неприкасаем. Если хоть один волос… тьфу, хоть один ус с его головы упадет — пеняй на себя. Он тут прописан. Он — коренной житель. А мы — гости. Усекла?

— Правильно, милок, — кивает бабка, поправляя сбившиеся бигуди. — Живность обижать нельзя. У нас их тут династия, еще с перестройки живут. Интеллигентные насекомые, не кусаются, если их тапком не бить. Они тут вместо кошек.

Я гордо киваю бабке. Наш человек. Даже где-то уважение минимальное к ней просыпается.

— Слышала, Уля? Это династия! Аристократия местного разлива, — аккуратно, носком ботинка, подталкиваю Стасика под шкаф. — Беги, брат. Не обращай внимания на эту истеричку. Она просто не понимает высоких отношений.

— Я… я не могу… — шепчет Уля, пятясь к двери. — Коля меня сейчас вырвет! Я так не договаривалась! Мне нужен телефон! Срочно! Позвонить!

Выбегает из комнаты, крича, что ей нужно спасаться. А я надеюсь, может она какую помощь временную найдет. А там уже и я подключусь и все свое верну.

— Нервная она у тебя, — констатирует бабка, почесывая поясницу скалкой. — Не жилец она здесь. Тут закалка нужна. Стальная. Как у Стасика.

— Ничего, — ухмыляюсь я, доставая из кармана снимок УЗИ. — Перебесится. Куда она денется с подводной лодки? У нее там, — тычу пальцем в снимок, — мой наследник. Ради него она и в шалаше поживет.

Бабка хмыкает, окидывая меня взглядом, полным скепсиса:

— Ну что обживайтесь. Только вы это… в туалет пока не ломитесь. Там Петрович засел с кроссвордами, у него запор мысли. Часа на полтора, — и шаркает прочь по коридору, бормоча что-то про наследников престола из тринадцатой палаты.

Я остаюсь один. Оглядываюсь. Комната метров пятнадцать. Обои, так хорошо знакомые с детства, отходят от стен живописными лоскутами, создавая эффект 3D-разрухи. Посреди стоит диван с проваленным до пола дном, из которого торчит пружина. Шкаф перекошен так, будто танцевал ламбаду и устал. На столе — липкая клеенка с пятнами, похожими на кровь, все же надеюсь это кетчуп.

Перевожу взгляд на большое окно. На стеклах слой вековой грязи, а за окном величественно, как Альпы, возвышаются горы мусора. Пейзаж постапокалипсиса. И прямо сейчас там, на вершине кучи гнилых коробок, сидит жирная крыса и нагло смотрит прямо на меня.