Книга Развод по ее правилам, страница 20 – Александра Багирова

Но мармеладке пока адрес не говорю. Ну его. Зачем ей нервничать на пустом месте.

Тем более, сейчас поздно уже. А завтра я найду юристов, того же Игорька достану, отцу Катьки позвоню. Савельич, мужик мировой, должен меня понять. Я же ему ближе сына! Я его чемпион! Еще кореша у меня есть. Все будет. Просто ночь надо перекантоваться.

С этими мыслями, бордо заявляю:

— Пошли на остановку!

— На какую остановку? Ты что, такси не вызовешь? — Уля злобно сопит.

— Я же сказал карты в блоке! Временные трудности. Выше нос! — стараюсь держаться добрячком.

— Я на автобусе сто лет не ездила! — фыркает Уля по дороге. — Это же для нищебродов…

— Один раз, мармеладка моя, а завтра я все решу! — убеждаю ее.

В автобусе та же вонь. Но поскольку уже время позднее, то свободней. Мы располагаемся на задних сиденьях. И к нам, как огромный коршун летит кондукторша. После того раза у меня на них аллергия, глаз дергается.

— Уля, — шепчу ей на ухо. — Заплати.

— Чтооо? У тебя даже на автобус нет! — орет так, что немногочисленные пассажиры оборачиваются на нас.

— Тише, ты. Не ори. Прошу тебя!

Ульяна с видом королевы Марии-Антуанетты, которую ведут на эшафот, отсчитывает кондукторше деньги. Потом поворачивается ко мне и снова повышая голос выдает:

— Коля, запомни этот момент. Я, беременная женщина, везу тебя, здорового мужика, за свой счет. Ты мне теперь по гроб жизни обязан.

Едем долго. Пейзаж за окном становится все мрачнее, словно мы погружаемся в мерзкую субстанцию безысходности. Люди выходят. Автобус пустеет, а мы все едем дальше.

Уля молчит, искоса на меня поглядывает, потом смотрит на картину за окном и нервно теребит ремешок сумки.

Сначала были унылые панельки, потом бесконечные заборы с колючей проволокой, трубы, из которых валит разноцветный ядовитый дым, и гаражи, помнящие еще перестройку.

— Приехали, — объявляет водитель, зевая во весь рот. — Конечная. Дальше — только свалка и промзона.

Мы вываливаемся из автобуса прямо в грязную жижу. Мои туфли издают предсмертный хлюп. Ульяна визжит, пытаясь балансировать, как цапля на льду.

— Коля! — ноет она. — Тут воняет! Тут темно! Тут страшно! Меня сейчас стошнит! У меня начался токсикоз!

— Сейчас, еще чуть-чуть! Тут где-то должна быть новостройка под номером тринадцать.

— Какой идиот будет тут строить дом? Кто квартиру купит! — она семенит за мной. А я тащу два ее чемодана.

Оглядываюсь в поисках дома. Он должен тут быть! И я нахожу его взглядом, совсем рядом. Одинокий, непонятно, как уцелевший фонарь, тускло высвечивает цифру тринадцать.

Мрачное, трехэтажное здание из почерневшего кирпича. Похоже на барак доисторических времен, который забыли снести. Штукатурка осыпалась, обнажая красные язвы кирпичей, словно дом болен проказой. Балконы держатся на честном слове и чьей-то молитве.

— Коля… — шепчет Уля, прижимая сумочку к животу. — Это здесь? Ты уверен? Может, ошибка?

— Катька не ошибается, — мрачно говорю, чувствуя, как внутри зарождается паника. Но я, как истинный чемпион, гоню ее прочь хуком справа. — Спокойно, мармеладка. Внешность обманчива. Может, внутри там элитный ремонт.

Кого я пытаюсь обмануть? Себя? Ее?

Мы подходим к подъезду. Дверь железная, но такая ржавая, что, кажется, ее можно проткнуть пальцем. Домофона нет. Зато есть запах. Он встречает нас еще на подступах. Смесь мочи, протухшей квашеной капусты и тухлой рыбы. «Аромат», от которого реально слезятся глаза.