Книга Развод по ее правилам, страница 17 – Александра Багирова

— Она сама беременна, — сообщаю дочери. — И с ее беременностью твоего отца ждут большие сюрпризы.

— Уважаемые дамы, простите, что вас прерываю, — Марк морщит нос. — Органолептика подсказывает, что подгузник исчерпал ресурс депонирования, — ребенок издает отчаянный вопль.

— Чего не поняла? — Кира округляет глаза.

— Проще говоря — он полон и воняет, юная леди. И требует немедленной санитарной обработки.

Я вздыхаю. Не звери же мы оставлять ребенка на морозе. К малышу у меня нет никаких чувств. Ни негатива, ни позитива. Но он плачет, и надо ему поменять подгузник, если надо покормить, и дальше уже пусть Марк едет. Заставлять мучиться ребенка неправильно, он еще слишком мал и не заслужил разборок, в которые попал.

— У вас подгузники есть? — спрашиваю Марка.

— В машине тревожный чемоданчик, — кивает. — Смесь, памперсы, влажные салфетки. Я подготовился к транспортировке.

— Я подержу, — говорит дочь, принимая из рук бывшего боксера сверток.

А сам он быстро походкой направляется к машине. Я иду открыть двери.

Дочь идет за мной. Бубнит ребенку, чтобы он успокоился и не плакал.

Стратег управляется быстро. И через пару минут мы все располагаемся на кухне. Я подготавливаю стол. Дочь кладет ребенка и уступает место Марку.

— А вы умеете менять подгузники?

— Я проходил учения, — ловко раздевает ребенка. — Всегда хотел ребенка и подошел к вопросу его появления со всей тщательностью.

Он говорит невозмутимо, но я чувствую боль в этом огромном мужчине, который занял собой всю нашу кухню. Он реально больше Коли, прям великан. Но этот великан хотел простого человеческого счастья, а сейчас меняет подгузник плоду измены на моей кухне.

— Мааам! — Кира наклоняется ближе к ребенку. Я же стаю подальше и стараюсь не смотреть. — А это девочка.

— Совершенно верно, хромосомный набор — ХХ, — его огромные руки с мозолями и шрамами действуют неожиданно нежно. Он не сюсюкает, но держит маленькое тельце уверенно и бережно.

— Папа всегда так мечтал о молоте-младшем, а тут снова девочка, — хмыкает Кира.

— Ирония судьбы для Николая вышла на проектную мощность.

— Слушайте, Марк, — не выдерживает Кира, глядя, как он ловко застегивает крошечные кнопки. — Вы так разговариваете… нууу, — закатывает глаза, подбирает слово, — Необычно очень. Вы точно боксер? Папа знает только слова «джеб», «хук» и «дай пожрать».

Марк усмехается. Шрам над бровью дергается, делая лицо еще более свирепым, но глаза смеются. От чего его лицо становится мягче.

— Бокс, юная леди, был моим хобби. Страстью. А по образованию я — физик-математик.

— Да, ладно?! — Кира округляет глаза.

— Неожиданно, — соглашаюсь с дочерью.

— Кандидат наук, — спокойно подтверждает Марк, поправляя чепчик на девочке. Он не кичится этим, говорит спокойно, как о погоде. — Тема диссертации: «Оптимизация критических нагрузок в нелинейных динамических системах».

— Обалдеть! — выдыает дочь.

— Когда меня поломали, тело не работало, зато мозг требовал нагрузки. Я сублимировал физическую боль в когнитивную экспансию. Лежал и писал диссертацию. Защитился через месяц после того, как встал на костыли.

— А сейчас? — не удерживаюсь от вопроса.

— Наука в нашей стране — дело благородное, но низкомаржинальное, — пожимает он плечами. — А мне нужно было восстанавливаться, кормить семью… теперь уже бывшую семью. Я занялся металлом — это та же физика. Сопромат, логистика, жесткие структуры. Мне подходит, — берет на руки притихшую девочку. — Санитарный протокол выполнен. Катерина, вы намекали, что вам известно место дислокации Николая?