Книга А он был женат, страница 94 – Саша Киндер

— Ты ещё нечего не пробовал, — вот теперь она говорила с насмешкой, — больше ноешь — меньше сил останется. Поэтому прекращай, сейчас же.

Понятно отчего я прилип к Ирочке, да? Она была той, кто за любую мою оплошность дарила мне поддерживающий поцелуй, а не пинок под ягодицы.

— Я и не пытался тебе что-то говорить, мам. Ира познакомила меня со своими, а я должен был сделать такое в ответ. Только поэтому я приехал, а она придумывала каждую милую вещь, что говорила тебе.

Вмиг у меня сложился пазл. Значит и мне она всё придумывает? Значит и я в её понимании достоин этого притворства?

— Она, в отличие от тебя, не вруша, не придумывай, — мама звякнула чашкой о подлокотник, — ты не хотел ехать, а вот она… Ира не была рождена от твоего папаши свиньи, вот и не похожа на него… чёртов ты поросёнок, — второй звяк чашки, — сказано тебе — не глупи. Последний шанс тебе жизнь нормально существовать дает, а ты поди опять… что, денежки держат, да? Они, родимые. Вот и сдохнешь ради них, если сейчас не поймёшь, что к чему.

Эх, мама. Знала бы ты всю правду. Все те ошибки, что я совершал тогда, не сравнятся с сегодняшними. А всё потому, что машущий пистолетом при первом знакомстве со мной Кривун был перебит визгом Анджелки, заметившей, что меня нет в её комнате. И я запомнил только то, как она кричала, что хочет за меня замуж, что сделает ради этого что угодно, будь то побег или самоубийство. Не знаю, чем семнадцатилетний я привлек её, да ещё так сильно, однако после длительных разборок мне был предложен контракт. Кривун принимал меня в семью, давал свою фамилию, деньги и возможности ради одного брака, который по нашему общему мнению не должен был продержаться больше года.

Мне стоило оглядеть этот дом, вспомнить машину, на которой мы приехали, и сумму, что была прописана в договоре. Я согласился. Мне было слишком мало лет, чтобы осознать, что я натворил. Свадьба была сыграна ровно в день моего восемнадцатилетия. И до двадцати пяти лет ни одной проблемы я не наблюдал — мне было весело, свободно и хорошо. А после медленно начинали прорастать извилины. То, как легко я продал себя, давило и угнетало.

Восемь лет кутежа переросли в одиннадцать, а мир взрослел и блекнул. То, что интересовало раньше, поникло — я хотел от него избавиться. И перейти на новый уровень, забыв и сокрыв прошлые. Среди таких же, как я, не сложно было существовать, но сказать кому-то извне правду — признать себя проституткой, откровенно продавшей себя за деньги.

— Я не стану глупить, мам, — пообещал ей, глядя на высунувшуюся попу Иры над клумбой, — клянусь тебе, что в этот раз не затуплю.

Девушка с кряхтением потянула на себя лоток с землёй, протащила его с ухмылкой до ступеней и плюхнула с громким «Фу-х!». После чего чмокнула меня в лоб и села на ступеньку ниже, использовав мои ноги как подлокотники.

— Так не затупи! — повторила мама, — летний душ под одной крышей с туалетом.

Ирочка подавилась.

— Он же уличный! А как в такой холодрыге мыться? — она хлопала ресницами на меня.

Испуганно и с призывом о помощи.

— Согреть тебе чайник? — спросил.

Она закивала сразу же. Как легко было решать её проблемы! Никаких капризов, истерик, визга — она соглашалась на любую идею, лишь бы достичь нужного результата.

— Кстати, что я вспомнила, — зевнула Ирочка, — я тут собралась поглядеть квартиры на съём поближе к работе. Ты когда приезжаешь, места становится маловато, а у меня зарплата теперь классная, вот и… повозишь меня на следующих выходных?