Книга А он был женат, страница 91 – Саша Киндер

Не знаю отчего Ярик принялся так улыбаться, глядя на меня, потому как я смутилась. Может я успела его этим обидеть? Или заставить хм… завидовать?

— Мне тоже дорог твой папа, он обещал гнать его фирменный самогон и на меня, — мужчина разъяснил причину, — давай руку, тут ступеньки кривые.

Не знаю, что он имел ввиду, говоря это, но держаться с ним за руку при спуске было намного безопаснее и приятнее.

— И если я вдруг с тобой разведусь, а у нас будут дети, то ты не сбежишь с ними от меня? Не запретишь общаться с отцом, который вас… бросил? — уже в автобусе спросил Ярик, — даже если я обижу тебя?

Я снисходительно оглядела его ехидное лицо.

— А ты планируешь? — хихикнула.

— Детей или бросить? — его рука оказалась на поручне вплотную к моей, — обижать в любом случае нет. Ты… понятия не имеешь, что для меня делаешь и как много значишь при этом, — ухмылка, — я так тебя люблю, Ирусь.

Щёки порозовели, поэтому я уткнула их в его грудь и оставшийся путь до здания я висела на нём, держась только пальцами за ткань его куртки на спине. Опорой он становился и в самом деле верной и сильной. Его и просить об этом не нужно было, он вмиг становился твёрдым, серьёзным и внимательным — следящим за окружающей обстановкой соколиным взором. Я в эти мгновения сразу вспоминала, что нам стоило бы почаще ночевать вместе.

— Знаешь, ты неправ насчёт своей мамы, — когда мы входили в зал аэропорта, — ты вырос очень хорошим человеком, Ярь. Поэтому, когда будешь думать, что твоя мама что-то сделала не так, вспомни, что она старалась, и не вини себя во всех карах этого мира. Ты не виноват, что ты обычный человек, который живёт как хочет.

Он отвечать мне не стал, погрузившись в свои мысли и промолчав до самой улицы, где мы должны будем провести ближайшие несколько часов. Предлагать остаться на ночь я не стала, а Ярик не захотел звать. Не навязываться же мне, пускай два перелёта в сутки — такое себе мероприятие.

— Главное, не расстройся сама, Ир, — уже выходя из такси, произнёс Ярослав, — ты слишком добрая и отзывчивая, чтобы понять, что люди вокруг совсем не такие.

Он хотел назвать меня наивной, это было очевидно. Но не стал, подобрал другие слова. Я же замечала разницу между поездкой к моим родителям, когда он шутил без перерыва и быстро смог адаптироваться в их кругу, и той стрессовой серьезностью, что отражалась в его поведении сейчас. Он и сам не хотел сюда ехать, а меня повёз только ради «справедливости».

— Если бы ты сказал, что не хочешь лететь, то я бы поняла и не стала настаивать, — тоже ступила на землю, усыпанную мелкими камешками, — я всегда тебя пойму, Ярь. Поэтому не нужно заставлять себя ради меня. Стоит только объяснить и…

Он обошёл машину, забросил мой рюкзак себе за спину и приклеился к моим губам, одновременно не позволяя говорить и признаваясь в нескончаемой благодарности. Он обнимал меня или целовал всегда, когда я говорила с ним открыто на такие темы. Он мог признаться в чём-то неожиданно и ждать удара слов, прижимая голову к плечам, но всегда ещё сильнее расслаблялся, когда его не получал.

— Ха! — раздалось с покосившегося деревянного крыльца, — вот я так и подумала! Ну здравствуй, сын.

Мы оба с Яриком оглянулись в сторону говорившей, так и оставшейся стоять и поджимать губы на вмиг струхнувшую меня. Мне казалось, что она не станет разглядывать меня так недовольно и неприязненно.