Книга Вторая жена. Опасный развод, страница 28 – Ася Исай

Не знаю, почему он решил мне помочь. Не знаю, что толкнуло его на это. Может, жалость. Может, отчаяние в моих глазах слишком велико. Но сейчас это неважно. Важно только то, что у меня есть шанс. Последний.

Время, которое застыло, словно капля росы на травинке, разгоняется с нуля до бесконечности, когда в коридоре снова слышатся шаги. Дверь тихо скрипит, и я вздрагиваю, сжимая в руках край пледа. В проёме появляется силуэт широкие плечи, тёмная одежда. Рустам.

Он входит беззвучно, закрывает дверь за собой и подходит ко мне. В руках у него одежда. Спортивный костюм мне и Камилю.

— Одевайся, — говорит тихо, почти шёпотом. — Быстро.

Киваю, переодеваюсь сама и переодеваю полусонного Камиля. Застёгиваю молнию до подбородка, натягиваю капюшон.

Рустам наклоняется к Камилю, аккуратно поднимает его на руки. Мой сын сонно утыкается носом в плечо Рустама. Что-то внутри меня болезненно сжимается при виде этой картины. Чужой мужчина держит моего ребёнка, и я должна доверять ему свою жизнь.

— Пойдём, — Рустам кивает в сторону двери.

Я иду за ним, стараясь ступать бесшумно. Коридор погружён во тьму, только слабый свет из кухни пробивается сквозь приоткрытую дверь. Мы спускаемся по лестнице, и каждая ступенька скрипит так громко, что, мне кажется, весь дом слышит наши шаги. Сердце бьётся где-то в горле, руки вспотели, ладони скользят по перилам.

Мы выходим через чёрный ход, и холодный ночной воздух обжигает лёгкие. Пахнет сыростью, прелыми листьями. Я вдыхаю глубже, пытаясь успокоиться, но дыхание сбивается, становится прерывистым.

Машина стоит у края двора. Тёмный джип, почти невидимый в ночи. Рустам быстро открывает заднюю дверь, усаживает Камиля на пол. Между сидениями уже застелен плед. Я забираюсь рядом с сыном, прижимаю его к себе. Рустам садится за руль, и двигатель оживает с глухим рокотом.

Мы выезжаем со двора без фар, медленно, почти крадучись. Гравий хрустит под колёсами, и этот звук кажется оглушительным. Я оглядываюсь назад, смотрю на окна дома. Меня все еще разыскивают, но никто не выходит, не кричит, не бежит за нами.

Пока всё тихо.

Только когда мы выезжаем на дорогу, Рустам включает фары. Свет вырывает из темноты полосу асфальта, белые полосы разметки, придорожные кусты. Он прибавляет скорость, и мы мчимся вперёд, сквозь ночь, сквозь тишину.

Я смотрю на его затылок, на напряжённые плечи. Он молчит. Я тоже молчу. Слова сейчас не нужны — они только разрушат эту хрупкую тишину, в которой мы оба пытаемся удержаться.

Камиль всхлипывает во сне, и я глажу его по спине, шепчу что-то успокаивающее, хотя сама еле сдерживаю дрожь. В машине тепло, но меня знобит — изнутри, из самой глубины. Страх въелся в кожу, в кости, в каждый вздох.

Мы едем по пустынной дороге, мимо спящих деревень, мимо заправок с погасшими вывесками, мимо полей, растворяющихся в темноте. Изредка навстречу попадается машина, и каждый раз я вздрагиваю, сжимаю Камиля крепче, но фары проносятся мимо, и мы снова одни.

Рустам не говорит ни слова. Его лицо в свете приборной панели напряжённое, скулы сведены, губы сжаты в тонкую линию. Он смотрит только вперёд, руки крепко сжимают руль. Я чувствую, как от него исходит напряжение — густое, тяжёлое, почти осязаемое.

Проходит час. Может, больше. Время размывается, становится тягучим и бесконечным. Я смотрю в окно, вижу, как город остаётся позади, как огни становятся всё реже, как темнота сгущается вокруг нас.