Книга Вторая жена. Опасный развод, страница 27 – Ася Исай

Синяки.

Темные, почти черные в полумраке подсобки. Отпечатки пальцев, как клеймо.

Рустам смотрит на синяки долго. Очень долго. Пальцем проводит по потемневшей коже. Касание легкое, почти невесомое, но я все равно вздрагиваю. Больно. Всё болит.

Его челюсть напрягается. Желваки проступают под смуглой кожей. Глаза темнеют, становятся почти черными.

Где-то в коридоре раздается голос. Громкий, требовательный.

— Рустам! Ты там ее нашел?

Он не поворачивает голову. Продолжает смотреть на меня. В его взгляде что-то меняется. Что-то, чего я не могу понять, расшифровать. Гнев? Жалость? Или просто усталость от всего этого безумия?

— Рустам! — голос настойчивее. — Есть там кто?

Шаги приближаются, но он не спешит отвечать. Чем ближе становится звук, тем сильнее меня начинает трясти.

Рустам медленно опускает мой рукав. Встает. Разворачивается к двери, загораживая меня собой. Широкая спина в черной рубашке, натянутая ткань на плечах.

— Нет, — голос ровный, спокойный. — Здесь никого нет.

Я перестаю дышать. Камиль прижимается ко мне сильнее, его пальцы впиваются в мое платье. Мы замираем оба, превращаемся в две неподвижные тени в углу подсобки.

— Точно? — в коридоре кто-то приближается, и я вижу краем глаза еще один силуэт в дверном проеме.

— Точно, — повторяет Рустам, и в его голосе появляется легкая раздражительность. — Думаешь, я не знаю, как обыскивать помещение? Здесь только тряпки и ведра. Идем дальше.

Секунда тянется вечность. Я слышу, как колотится мое сердце. Глухие удары в ушах, такие громкие, что, кажется, их слышит весь этаж.

Наконец, второй человек отходит.

— Ладно. Проверим кухню.

Шаги удаляются. Рустам стоит еще мгновение, не шевелясь, потом оборачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу предупреждение. Молчать, не двигаться, не выходить.

Он кивает. Один раз. Коротко.

Потом выходит из подсобки и плотно прикрывает за собой дверь.

Щелчок замка. Снаружи. Он запер нас.

Я сижу в темноте, обнимая Камиля, и не могу поверить. Он не выдал нас. Смотрел мне в глаза и солгал. Рустам, который всегда стоял рядом с Тиграном, лучший друг. Он солгал ради меня.

Почему?

Этот вопрос пульсирует в голове, но ответа нет.

За дверью стихают голоса. Топот ног удаляется. Кто-то кричит, что нужно проверить подвал, кто-то отвечает матом. Потом наступает тишина. Плотная, звенящая, тяжелая от недосказанности.

Камиль всхлипывает тихо, уткнувшись мне в грудь. Прижимаю сына крепче, закрываю глаза и позволяю себе на мгновение просто дышать. Мы живы. Мы еще живы.

И у нас еще есть шанс.

Страх никуда не уходит. Он сидит внутри, холодный и липкий, напоминая Тигран не остановится. Он будет искать. Публичного позора он мне ни за что не простит.

Это только начало.

Ожидание наваливается на плечи тяжелым одеялом. Оно густое, душное, пропитанное тревогой.

У меня нет с собой часов, но кажется время тянется бесконечно.

Камиль уснул на кресле, свернувшись калачиком под тонким пледом. Я провожу рукой по его волосам, и пальцы слегка дрожат. В комнате пахнет застоявшимся воздухом и едва уловимым ароматом лаванды. Кто-то положил в шкаф саше, и теперь этот запах смешивается с запахом страха, который исходит от меня самой.

Я очень благодарна Рустаму, что не отвел меня к мужу, но теперь мне придется бояться еще и за него. Он пошел против своих. Против Тиграна. Против «братства», которое для таких, как они, значит больше, чем кровные узы.