Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 9 – Ирина Манаева

Мне кажется, я теряю время, разговаривая с человеком, которому особого дела до его семьи нет, раз он успевает забивать голы в двое чужих ворот. Но вдруг Карпов хоть что-то слышал?

— Ему только пятнадцать, какая девушка?

— Говорит человек, который лишился девственности в четырнадцать?

Фыркаю. Эту историю Витя рассказывал с гордостью. Описывал в подробностях и деталях ещё в начале наших отношений, когда мы играли в «Правду-действие», и растягивал улыбку, вспоминая о первом опыте. По мне достижения выглядят иначе, например, как серебряная или золотая медаль в комнате сына, но у кого какие заслуги, что тут скажешь.

— Это не одно и то же, — пытается Карпов гнуть свою линию.

— Давай этот вопрос позже обсудим, у нас СЫН ПРОПАЛ! — повышаю голос, а саму трясёт, потому что никогда прежде я не попадала в подобную ситуацию. А если он из дома ушёл? Вспоминаю, как увидел чёртов тест, нагрубил и сбежал. Ну мало ли что там в голове происходит, и на что может толкнуть юношеский максимализм.

— Звони в полицию.

— Не занимай эфир, — говорю и отключаюсь. Ещё раз набираю сына — абонент недоступен. А потом принимаюсь обзванивать его одноклассников.

Сперва набираю тех, с кем сын был близок, а затем уже остальных, кого нахожу в телефоне или кого дают другие, перекидывая цепочку.

— Привет, Вань, — наконец, дозваниваюсь до лучшего друга сына, — Марк случайно не с тобой?

— Здравствуйте, нет.

И тишина. Следует задавать дальше вопросы.

— Не могу ему дозвониться, а ты не знаешь, с кем он может быть сейчас?

— Нет.

И опять пауза.

— Вань, пожалуйста. У него телефон недоступен, Марк тренировку пропустил, я боюсь, что-то случилось.

— Тёть Насть, я не знаю, где он. Мы уже полгода не дружим.

— Как это? — кажется, я спросила это слишком эмоционально, но меня действительно удивил этот факт.

— Он больше не общается с нами, вышел из компании, предпочёл другую.

— Какую? — сердце ухает в пятки.

— Я не хочу быть стукачом!

— Вань, я никогда не спрашивала, но сейчас другой случай. Если ты мне хоть как-то можешь помочь, пожалуйста, скажи, с кем и где он может быть. Кто знает, может именно сейчас мой сын и твой друг нуждается в помощи.

Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, а сама сжимаю кулак, подавляя в себе страх и желание наехать на подростка.

— Мы не друзья больше, — резко отвечает, а мне кажется, что я его упускаю. Но тут же продолжает. — Знаю только, что её Айша зовут. Не по-настоящему, кличка. Ей девятнадцать, работает в тату-салоне где-то.

Господи, с каждым его словом у меня всё больше распахиваются глаза от ужаса. Она старше, да еще и татуировщица?! В какую же компанию она могла привести моего мальчишку? Ему же всего пятнадцать!

— Теперь Марк с ней постоянно, а до нас ему и дела нет.

— Можешь описать эту Айшу?

— Ну волосы чёрные с розовым, — начинает так же, как соседка, — и татухи на теле. Не знаю. Две руки, две ноги, куча серёжек.

— А где они познакомились?

— Он не говорил. Тёть Насть, я и так сказал много. Вы не обижайтесь, но я пошёл.

— Спасибо, Вань. Я не скажу, что это ты.

— Ага, — говорит на прощание и отключается.

Вот тебе и слепое доверие. У мужа две любовницы, у сына Айша с розовыми волосами, которая неизвестно что с ним делает. А она не боится, что её привлекут за совращение несовершеннолетнего?