Книга Игра Бродяг, страница 304 – Литтмегалина

Им остается совсем немного, и Эхо понимала, что жизнь — драгоценна; Вогт научил ее этому. И еще он объяснил ей, что, так же как волны добавляют темной воде фактуры и блеска, волнения и печали позволяют чувствовать себя живыми.

* * *

Вогтоусовы смешные сандалии совсем развалились.

— Да, действительно, скоро конец, — сказал он, рассматривая порванные ремешки и дырявую подошву, хотя для его сандалий конец уже настал.

Дальше Вогтоусу пришлось шествовать босиком, что нисколько его не огорчило, потому что холодная трава так приятно касалась ступней. Солнце выглянуло из-за туч, но его лучи не дотянулись до земли, и тень по-прежнему закрывала ее.

— Это так странно, — сказала Эхо. — Свет и темнота рядом, не противореча друг другу.

— Такое бывает, — сказал Вогт. — Хотя прежде я считал это невозможным. Знаешь, порой они даже прекрасно уживаются в одном человеке.

Обогнув вставшую на пути деревушку, река терялась в цепи серебристых скал впереди. Деревушка казалась вымершей, но бродяги не позволили ее тихому виду обмануть их. Оба чувствовали: их там ждут.

— Поджидают, — уточнила Эхо.

— Красивые скалы, — оценил Вогт. — Вот только как мы двинемся дальше, потом?

Они дошли до окружающей деревню высокой стены из частокола («Подпалины», — отметил Вогт, рассматривая верхнюю часть ограды) и остановились у ворот.

— Начинается, — торжественно объявил Вогт. — Все, я стучусь?

Эхо зажмурилась на секунду и заглотнула побольше воздуха (как потом выяснилось, последнее она сделала не зря).

— Я готова. Стучи.

Вогтоус важно поднял кулак и зычно, не жалея костяшек, ударил по воротам. Спустя мгновение ворота распахнулись, да так резко, что бродяги едва успели отпрыгнуть в стороны. А больше они ничего не успели; впрочем, Эхо вскрикнула, но это не было действенной защитой.

* * *

Брошенный на пол, Вогтоус немедленно вскочил на ноги, готовый подхватить летящую в его сторону Эхо.

— Поймал! — радостно выкрикнул он, снова опрокидываясь от силы столкновения их тел.

По крайней мере Эхо упала на мягкое. Дверь захлопнулась, запирая их в тесном, грязном, полутемном помещении. Тяжело дыша, Эхо посмотрела на Вогта.

— Чего это они так сразу, а?

Вогт улыбнулся. Пока Эхо лежала на нем, его мысли были устремлены в другом направлении.

— Не знаю, — он приподнял голову и поцеловал ее в губы.

Они встали с пола и отряхнулись.

— Спросим у них самих, — предложил Вогт и, не дожидаясь согласия Эхо, подошел к двери и выкрикнул: — Я знаю, вы там! Не могли бы вы объяснить нам, просто для ясности, почему вы так трусливо, в количестве десяти человек, набросились на нас и, не позволив даже поприветствовать вас, сразу бросили в сарай?

— Нас было всего семеро, — угрюмо откликнулся кто-то из-за двери.

— Не вижу здесь грандиозной разницы, — возразил Вогт. — Нас-то всего двое. Может быть, откроете дверь?

Вежливый тон Вогта подействовал. Дверь неохотно растворилась, и в щель на них посмотрело широкое красное лицо.

* * *

Дождь. Где-то там, за скалами, мерцающими, как снег, и столь же холодными. Молчун слышал капли дождя, падающие в море и растворяющиеся в нем (он лишь одна из них, одна). Дождь был временным явлением, но дыхание чудовища Молчун слышал постоянно. Не мог позабыть о нем ни на секунду после того, как услышал его столь близко.