Книга Игра Бродяг, страница 300 – Литтмегалина

* * *

— Вогт? — позвала Эхо.

Он не откликнулся, взгляд устремлен ей за спину. Это был еще прежний Вогт — кроткие наивные глаза, в очертаниях пухлых губ еще не появилась твердость. Он был куда пухлее, чем в настоящем, и его волосы были короче. «Это сон», — догадалась Эхо. Но если это сон, почему все кажется настолько настоящим? Ее пугали тяжелые черные тучи, похожие на большие валуны. Не верилось, что они разойдутся когда-нибудь. «Такое уже было», — вспомнила она и, оглянувшись, увидела Наёмницу.

Эхо удивленно попятилась. В какой-то миг ей показалось, что Наёмница вернулась, чтобы занять ее место, и она напомнила себе, что просто видит Наёмницу во сне.

— Вот что, — сказала Наёмница, сплюнув в траву. — Мне (…), что там произошло и кем ты, (…), себя считаешь. Я ухожу. Понял?

«Мне стоило следить за речью, — подумала Эхо. — Определенно стоило».

— Почему? — безнадежно осведомился Вогт.

— Потому что, (…), — отрезала Наёмница.

Эхо не могла остановить Наёмницу, не могла докричаться до нее, даже если бы заорала во всю глотку — ведь это было прошлое, в котором события уже произошли, их невозможно переиначить.

Наёмница ругалась и плевалась. Она выглядела отвратительно и жалко одновременно. Слабая, притворяющаяся сильной. Ее нервы окончательно сдали, и она побежала.

— Стой! — выкрикнула Эхо одновременно с Вогтом.

Вогт пропал, пейзаж вокруг сменился, осталась только Наёмница. Спотыкаясь, она брела через лес. Эхо последовала за ней. Наконец отделавшись от Вогта, радости Наёмница не чувствовала. Напротив — ее лицо было угрюмое и злое.

Среди деревьев мелькнуло нечто яркое. Наёмница смотрела себе под ноги, злобно пиная камни и корни деревьев, и ничего не увидела. В следующий момент кочевники окружили ее. Их черные лоснящиеся кони походили на злых демонов. Наёмница закричала. Кривой меч блеснул, и Эхо зажмурилась. Голова Наёмницы упала в траву, разливая красную жидкость, как опрокинутый кувшин с вином.

* * *

Тем временем Вогтоусу тоже снился сон…

Позади него был высокий утес. Впереди расстилалась трава, такая шелковистая и мягкая, какой она бывает лишь до тех пор, пока обжигающий летний зной не коснется ее. Далее виднелась роща, расцвеченная солнцем.

— Эхо! — позвал Вогт.

Она пока не откликнулась, но синее небо, все в золотых лучах, убеждало его: все прекрасно, нет повода переживать. Вогт чувствовал, что в этом сне исполняется его мечта.

* * *

Теперь Эхо перенеслась на грязную улочку Города Рабов. Ее ноздри неохотно втянули городскую вонь, но запах был приглушенным, размытым, не таким одуряюще-острым, каким был в настоящем. Чуть впереди нее стояла Наёмница. Наёмница тяжело дышала после бега, и волосы ее топорщились, жесткие, как солома.

— Проклятье, — пробормотала Наёмница. — Нас повесят за такое. Это ты втянул меня в это дерьмо, тупица. И я… — Наёмница оглянулась. — Эй, где ты?

Вогт отстал — в отличие от тощей Наёмницы, ему приходилось тащить не только кости. Наёмница подождала его с полминуты, но он так и не объявился.

— Ну где же ты, придурок? Не думай, что ты мне нужен, однако же не смей сматываться в такой момент! — выкрикнула Наёмница. В ее голосе звучала бравада, вот только лицо выражало другое.

Выждав еще немного — опять-таки безрезультатно, Наёмница побрела вниз по улице.