Книга Игра Бродяг, страница 299 – Литтмегалина

— Дурные воспоминания — как тучи. Порой заслоняют свет весь день, но однажды все равно уйдут, — сказал Вогт. — А я никогда не уйду. Я навсегда останусь с тобой.

«И ты никогда не столкнешь меня в воду, — подумала Эхо. — Как сделал мой отец…»

Вогт подслушал ее мысли.

— Он пытался избавить тебя от страданий.

— И заставил меня страдать! — выкрикнула Эхо, закрыв лицо руками.

— И все же он не хотел причинять тебе зло. Им управляла жалость.

— Будь проклята его жалость! — с горечью сказала Эхо. — Он не имел права убивать меня!

— Не имел, — согласился Вогт. — Он был в отчаянье, видел вокруг себя только плохое, хотел спасти тебя от мрачной действительности. Но в мире существуют не только плохие вещи. И, столкнув тебя в воду, он чуть было не лишил тебя шанса на что-то хорошее.

— Я всегда буду ненавидеть его за то, что он сделал. И мать… она все это затеяла!

— И все же я не думаю, что они были плохими людьми, хотя и пошли на плохой поступок. Наблюдая гибель твоей сестры и брата, ожидая твоей гибели, они испытали такую боль, что впали в безумие. Но эта боль не была бы так сильна, если бы они не любили своих детей, каждого из вас. Сейчас ты злишься на них, и ты имеешь на это право. Ненавидь их насколько сердца хватает. Но знай, что это не навсегда, и однажды ненависть утихнет. Ты испытаешь к родителям сочувствие.

Ей хотелось ответить «нет», но она ответила:

— Наверное.

Вогт принес плащ и укрыл ее. Щеки Эхо еще не успели высохнуть, но слезы по ним уже не текли. Она перечислила себе то, чего никогда не случилось бы, если б в то утро вода поглотила ее: она бы не пережила насилие и муки, никогда не встретилась бы с Вогтом, не ввязалась бы в Игру, которую совсем не понимает, никогда бы не услышала о Стране Прозрачных Листьев. Дикая мешанина прекрасного и ужасного. Она задрожала.

— Тебе все еще холодно? — спросил Вогт.

— Нет, — сказала Эхо и все-таки снова заплакала. Она чувствовала себя такой же растерянной, как ребенок на камышовом острове, но на этот раз была не одна. Все изменилось. И все же она пробормотала: — Мне действительно стоило все это вспомнить?

Вогт погладил ее по голове.

— Ветелий однажды сказал мне: то, что мы помним, является нашим прошлым. Но то, что мы настойчиво вытесняем из памяти — всегда наше настоящее.

Эхо закрыла глаза и съежилась под зеленым плащом. Она хотела понять, что чувствует. Ее мысли потекли рекой и дальше слились с морем.

И все-таки это немного странно — вновь обрести горькую историю, разрозненные строчки которой год за годом мелькали в ее спутанных снах, оставляющих растерянность.

* * *

— Что там? — спросила Эхо, отчаянно моргая — дождь и расстояние мешали ей хоть что-то высмотреть.

Они стояли на вершине холма, чувствуя себя неуверенно здесь, открытые любому взгляду.

— Деревушка, — сказал Вогт, у которого зрение было получше. — А далее цепочка скал.

Он оглянулся на Эхо. Вопрошающее выражение их лиц было совершенно одинаковым.

— Думаешь, это наше последнее приключение? — спросил Вогт.

Эхо пожала плечами. Идти вперед, пусть даже к последнему приключению, ей не очень-то хотелось.

— У меня снова какие-то гадкие предчувствия…

— Но ты же со мной.

— Да, — сказала Эхо и взяла его за руку. — Тогда идем. К завтрашнему дню доберемся.

Той ночью она заснула в объятиях Вогта, убаюканная любовью и постукиванием дождя по листьям. Дождь уберег их от Восьмерки, но не спас от тревожных снов.