Книга Синие цветы I: Анна, страница 233 – Литтмегалина

— Не бойся будущего, – посоветовал Дьобулус. – Бесстрашие помогает перепрыгнуть пропасть, в которую толкает страх. И вы все-таки вдвоем.

— Да, мы вдвоем, к чему ты приложил много усилий. Я разгадала твой замысел – сначала ты добивался от меня, чтобы я показала Науэлю, что я вовсе не такая размазня, как он думает, а потом соблазнял меня, чтобы Науэль начал ревновать. Все ясно, кроме одного – почему ты помогаешь мне, если хочешь его для себя?

— Не будь такой самоуверенной. Помогаю ли я именно тебе? Я люблю Науэля… А Науэль… Он привязан ко мне. Он нуждается во мне. Но он меня не любит. Стали ли причиной мой род деятельности, мой возраст или мои моральные дефекты, но он никогда не будет относиться ко мне так, как я мечтал, чтобы он относился. Впрочем, какое это имеет значение, если я в принципе не то, что ему нужно.

— Что же ему нужно?

— Семья.

— У него есть семья.

Дьобулус вздохнул.

— Ты не поняла меня. Науэль нуждается в семье – самой обычной семье, в самом типичном понимании этого слова. Только собственные дети помогут ему избавиться от несчастного ребенка в нем самом, повзрослеть и осознать, что он вовсе не чудовище, каким считает себя. Как ты сама понимаешь, нормальной семьи я дать ему не могу. Но это можешь сделать ты.

— Боюсь, для него я слишком заурядна.

— Да ты словно придумана специально для него! – воскликнул Дьобулус. – И я не хочу слушать твои возражения.

— Науэль – семейный человек. Да мне легче представить себе множество! Или неопределенность. Что угодно другое.

— Науэль должен уехать из этой страны, она действует на него дестабилизирующе. В Роване он мог бы обрести душевный покой. Я говорил ему об этом много раз, и что я слышу в ответ: «Не хочу, у вас скучная музыка». Только ты способна повлиять на него. Знаешь, у каждого человека есть одна-две черты, на которые, как на стержень, нанизываются все прочие качества его характера. У Лисицы это страстность, у Микеля – хладнокровие, а у Науэля – ранимость. У него было много переживаний и потерь, и сейчас ему необходим кто-то надежный, чья любовь не уходит и не отпускает. И ты подходишь больше всего, потому что твоя основная черта – преданность. Если только ты сможешь одолеть его призраков… Я никогда не стану мешать тебе или пытаться вернуть его себе. В общем-то, благодарить меня не за что, ведь я отдаю тебе то, что мне не принадлежит. Во всяком случае, полностью. Можешь считать, что я дарю тебе свою долю. Мне будет не хватать его в моей постели, и я продолжу сожалеть о своей единственной любви, так и оставшейся безответной, но многие, даже самые сильные, желания никогда не исполнятся. Это один из тех неприятных фактов, что мне пришлось научиться принимать, – Дьобулус встал, показывая, что разговор окончен.

Мы покинули дом до рассвета. На мне было новое красное пальто – Дьобулус явился в мою комнату, чтобы вручить его.

— Я думала, удачу приносит розовый цвет.

— А красный привлекает любовь, дорогая.

— Тогда лучше красный.

Дьобулус и его люди долго следовали за нами, убеждаясь в отсутствии слежки. Сияние Науэля не блекло даже в сером свете раннего утра. Это был прежний Науэль – с глазами цвета гиацинтов и сияющей улыбкой от лучшего стоматолога. Будущее виделось ему безоблачным, и мелодия, которая звучала в его мире, была жизнерадостна до безумия.