Книга Синие цветы I: Анна, страница 230 – Литтмегалина

— Почему?

— Потому что тот, кто ищет, всегда найдет.

Я кивнула. У меня возникали те же мысли насчет Науэля.

— Сам он едва ли ясно осознает собственное намерение покончить с собой. Более того, осознанно он и не сможет это сделать, потому что у него есть я, Микель, его сестра Лисица, и он не хочет причинять нам боль своим уходом. Но и жить ему не хочется. Каждый день для него как очередное препятствие, которое приходится преодолевать. Это я заставляю его, я все это время поддерживаю его существование, тогда как сам он ищет смерти.

— Это из-за его отца? – спросила я.

— Он расскажет тебе сам, если захочет, а я не буду. Только упомяну, что его отец продолжает причинять ему вред.

— Каким образом? Они даже не видятся.

— Иногда между людьми, объединенными сильным сходством либо же неким роковым событием, возникает связь. Именно эта связь не позволяет Науэлю полностью отделиться от своего отца. Его отец тонет и тянет Науэля за собой. Чтобы выжить, Науэлю нужно освободиться.

— Что можно с этим сделать?

— Устранить его отца.

Я приподняла брови.

— Убить его?

— Не обязательно понимать мои слова буквально, – усмехнулся Дьобулус. – Если ты позволишь мне, этой ночью я проведу ритуал.

— Я подумаю. Время еще есть.

— А как насчет Науэля?

— С ним я все решила. Если в одиночестве он умрет, значит, я не должна оставлять его. Это поможет?

— Для Науэля твое присутствие станет наилучшей мотивацией выжить, ведь он защищает тебя. И все же счастливый финал не гарантирован. Вы оба можете погибнуть. Ты подумала о себе?

Я пожала плечами.

— Что ж. Смерть не самая худшая из вещей, которые могут приключиться с человеком.

— Какие самые худшие?

— Одиночество, предательство и отсутствие любви. Ничто из этого я не намерена обрушивать на Науэля.

— Это мужественное решение. Но если ты больше не влюблена в него, почему ты заботишься о нем?

Я вздохнула.

— Признаюсь, иногда он до того несносен, что мне хочется треснуть его по башке. Он то холодный, то горячий, вечно говорит гадости и никогда не научится вести себя прилично. Но он мой лучший, мой единственный друг, и я не брошу его в опасном положении.

— Ты его любишь, – сказал Дьобулус.

— Нет.

— Ты морочила нам головы, а сама вовсе не собиралась от него отказываться.

— Не-е-ет! – крикнула я уже в коридоре.

***

– Зашибись прическа, – одобряет Шелби, вваливаясь в туалет. – Эрель?

– Да, – глядя на свое отражение, я заправляю прядь за ухо.

– Тебе идет.

– Он сказал, я тигр, – признаюсь я с плохо скрываемой гордостью, и Шелби вдруг хохочет, демонстрируя розовые десны и снежно-белые зубы.

– Детская наивность! Эрель всем так говорит.

– Правда? – моя улыбка гаснет. Разочарование повисает над моей головой, как маленькая тучка.

– Нет, наглое вранье. С его стороны.

– Но я все равно тигр, – возражаю я. – Все равно.

– Ты-то? – невежливо удивляется Шелби.

– Я!

– Ты? – она снова гогочет.

– Я!

– Ну… если ты такая неистовая зверюшка, тогда поцелуй меня.

Я улыбаюсь, однако она не шутит. Смотрит на меня, выразительно подняв брови.

– Я… я не могу.

Но ее отставленное бедро такое округлое… так и тянет прикоснуться.

– Мышиный хвост! – пренебрежительно фыркает Шелби.

В следующий момент ее пальцы обхватывают мой затылок, ее властные губы раскрывают мои. Я даже не успеваю испугаться. Когда она меня отпускает, у меня звезды из глаз сыплются. Но это определенно то, что стоило пережить.