Книга Синие цветы I: Анна, страница 210 – Литтмегалина

— Он ужасно тебя ревнует, – сказала я Дьобулусу.

Вместе мы сели на мат.

— Ко мне это не имеет отношения.

— Ну не ко мне же, – возразила я с полной уверенностью, и Дьобулус странно посмотрел на меня.

— Он больше не приходит ко мне ночевать. Впервые за десять лет он предпочел собственную спальню. Обычно он спит в моей, даже если я в отъезде.

— Он не в настроении в последнее время, – я пожала плечами. – Ты хорошо дерешься. Очень. Науэль тоже неплохо, но с тобой сладить тяжело.

— Природа наградила его идеальным телом – ловким и гибким. Как Науэль обошелся со своим подарком, это уже другой вопрос, – Дьобулус обхватил руками колени и вдруг стал выглядеть маленьким и уязвимым. – Обычная история его молодости: он припирается в самый дебильный клуб и клеит мудачье, усердно изображая из себя маленькую шлюшку. Нарывается как может. Потом его долго пинают вшестером за этим самым клубом. Потом он приползает ко мне и блюет кровью. Все, что я мог сделать, убедившись, что нравоучения в стиле «это плохо, атата» бесполезны, – это обучить его хотя бы основным навыкам борьбы. Так что с обычным противником он справится. И со мной… если я поддамся.

— Сколько же в нем злости, – вздохнула я.

— Он приучил себя до последнего момента игнорировать все, что его угнетает. Его нужно ударить очень сильно, чтобы он заметил боль. Он не осознает значимости чего-то до тех пор, пока не будет этого лишен. Уверен, за несколько последних дней он передумал о тебе больше, чем за все предшествующие годы.

— А у меня раньше не было и минуты, когда я думала о нем меньше, чем в последние дни.

Мы услышали звук выстрела.

— Все логично, – рассмеялся Дьобулус. – Не получилось одолеть меня в рукопашную, он отправился упражняться в стрельбе. И тебе рекомендую. Пригодится.

Он удалился, оставив меня размышлять над его советом. Откуда это ощущение, что он на что-то намекал?

А потом Дьобулус пропал. Он отсутствовал и день, и два, и три. Я начала беспокоиться.

— Он улетел в Ровенну, – объяснил мне Микель, когда мы сидели перед телевизором и играли в видеоигры.

— Что он там делает?

— Вероятно, что-то делает, – ответил Микель – вежливый, но неприступный.

Кошмарные сновидения вернулись, и я опять боялась засыпать, чуть ли не до рассвета оставляя свет в комнате включенным. Содержание снов я не могла припомнить, но они оставляли горечь, гнев и ломоту в мышцах. После всего того, что я прочла в карточках пациентов Эрве, мне было сложно не скатываться в откровенную паранойю. Эх, вот бы заглянуть в собственную голову, понять, что скрывается под слоем будничных мыслей…

Пытаясь отвлечься и занять время в ожидании возвращения Дьобулуса, я перечитала все роанские газеты, которые только смогла найти в доме, и пришла в ужас от прочитанного. На несчастных ровеннцев обрушивались потоки грязи, причем и в старых выпусках, относящихся к «домордобойному» периоду. Приобщаясь к международным отношениям, я чувствовала, как мои мозги начинают закипать.

Я пыталась обсудить все это с Науэлем, но, катастрофически разобиженный, он был нем как рыба. Когда бы я ни зашла к нему в комнату, он лежал на кровати, вытянувшись, как в гробу, и со скорбным выражением лица гладил спящего у него на груди кота. Вероятно, Науэль надеялся выглядеть трагично, но необходимость периодически почесывать усеявшие его руки волдыри портила весь драматический эффект.