Книга Синие цветы I: Анна, страница 116 – Литтмегалина

— Это же лучше, чем адрес! – саркастично восхитилась я.

— Не будь пессимисткой. Подумай: шансы встретить этого человека у нас примерно равны шансам встретить любого другого незнакомого человека. А встретим ли мы в целом городе незнакомца? Да там же все незнакомцы! – Науэль задрал брови. – Ого, вероятность, что мы наткнемся на него, 100%.

Через минуту зависания я смогла выдавить:

— Ты глотаешь слишком много таблеток. Ты долго вел машину. И ты ужасно мало спишь.

— Да, кажется, это неправильно. Не могу понять, что я упустил.

Кроме этого фокуса усталого мышления, он держался вполне адекватно и даже бодро – но только за счет химии. Мои надежды на истощение его запасов оказались тщетными. Похоже, стимуляторы у Науэля никогда не заканчиваются. Один маленький сверток он с удивлением обнаружил во внутреннем кармане пальто. Как так можно вообще – распихивать по карманам столько дряни, что даже забываешь о ней?!

С крупного оживленного шоссе Науэль предпочел убраться на разбитую двухполосную дорогу и двинуться к центру города кружным, менее популярным маршрутом. С утра Науэль неоднократно высказывался, что теперь наши враги будут к нам внимательнее – ведь мы доказали им свою брутальную неукротимость и изощренный ум с помощью фейерверков, стеклянных шариков и фокусов с картами. Навязчивые мысли о том, в какой форме проявится их «внимательность» вызывали у меня желание вонзить зубы в ногти и грызть пока не доберусь до мяса. Науэль вроде бы стал осторожнее, а вроде бы и нет – стоило одному водиле попытаться перестроиться со встречки на нашу полосу, как Науэль опустил окно и начал орать на него. Молодец, не привлек к себе внимания. Такое ощущение, что одно стремление боролось в нем с прямо противоположным. Хотя для меня уже стало очевидным, что Науэль регулярно нарывается даже в текущей тревожной ситуации, причины его поведения оставались недоступными, как ракушки на дне глубокого грязного озера.

— Выключи музыку, – попросила я. – У меня уже голова от нее раскалывается. Для двадцатишестилетнего мужчины твои вкусы крайне нетипичны.

— Зато у тебя типичная женская неврастения, – грубо ответил Науэль, но магнитолу выключил, и я с удивлением обнаружила, что кроме музыки существуют и другие звуки. Где-то кричали дети. Просигналила машина.

— Зачем мы вообще приехали, – протянула я уныло. – Ничего у нас не получится.

— Получится.

— С чего такая уверенность?

— Я везунчик.

— Разве?

— Да. Дорогу могу переходить с закрытыми глазами. Точно какая-то сила в последний момент отталкивает от меня все, что может причинить мне вред.

— Дуракам везет, – неоригинально съязвила я.

Науэль посмотрел на меня долгим безразличным взглядом.

— Хоть что-то нам с тобой причитается, да? – он потянулся к заднему сиденью, и я судорожно схватилась за руль.

— Следи за движением!

— Я так и не нашел время просмотреть записи Эрве. Как ты думаешь, мне удастся вести машину и читать одновременно?

— Нет!!!

— Ну, нет так нет. Тогда веди ты.

— Науэль!

Свернув в закоулок, мы остановились для краткого отдыха.

— Попытайся немного подремать, – предложила я Науэлю, посматривая на него со страхом и беспокойством. Он спал урывками, по полтора-два часа, и почти ничего не ел с той самой ночи, как все началось. – Тебе это нужно. Прямо сейчас.