Книга Синие цветы I: Анна, страница 115 – Литтмегалина

Утром Науэль купил тюбики черного и белого лака для ногтей и подкрасил номера, изменив некоторые цифры, хотя и считал это лишней предосторожностью. Я не верила, что такой детский трюк может сработать, и билась в истерике каждый раз как мы проезжали мимо очередного полицейского поста, но, к счастью, там дежурили плохие полицейские, предпочитающие беспокоить машины пошикарнее.

Мы совершили краткую остановку для завтрака, и, увидев Науэля с шоколадкой в одной руке и бутылкой ядовито-зеленого пойла в другой, я пришла в ужас:

— Науэль, десять утра!

— Должен же я что-то есть, – удивился Науэль и посмотрел на меня чистыми, как небеса, глазами.

— Теперь от тебя еще и алкоголем будет пахнуть. Вот остановят нас…

— Учитывая, что мы уже кругом виноваты, я могу быть пьяным вдрызг. Но не буду, – Науэль откупорил бутылку.

Как вообще можно пить такую мерзость? Я от одного только наблюдения, как он это делает, испытала боль в желудке.

На въезде в город нас встретил темно-синий стенд с крупными буквами на нем: «Белый камень. Население – 90 тыс. человек».

— Какое интересное название, – заметила я.

— Здесь в округе много белых скал. Они огибают город дугой, – объяснил Науэль и неодобрительно покосился на мою сигарету. – Пятая за последние полтора часа.

— Перестань. Я вот уже забила комментировать твою неумеренность. Мы друг друга стоим. Ты имеешь в виду те самые белые скалы, которые я видела на открытках?

— Транслируй мне воспоминания об этих открытках в мозг, я проверю. Хотя нет, не надо. Если скалы не отличаются цветом, они вообще ничем не отличаются.

— Они красивые. Мне бы хотелось на них посмотреть.

— Мы сюда не на экскурсию приехали.

— Значит, музеев не будет? – я невозмутимо стряхнула пепел.

Науэль прищурил один глаз.

— У меня слуховые галлюцинации из-за недосыпания, или ты пыталась пошутить?

— Галлюцинации.

— Хорошо. А то я сейчас не готов воспринимать твой так называемый юмор.

— Ты бывал здесь?

— В юности.

— По делам? Или кого-то навещал?

— Аннаделла, – досадливо поморщился Науэль, – каждый раз, когда ты намереваешься что-то у меня выведать, твой подчеркнуто безразличный тон выдает тебя с головой. Никого я не навещал. В то время все мои перемещения объяснялись тем, что в какой-то день я замечал, что меня все достало, и драпал в произвольном направлении.

Я кивнула. С теми обрывочными сведениями, которыми я владела, прежняя жизнь Науэля представлялась хаотичной и неприятной… но и притягательной в то же время.

Науэль потер глаза. Я с тревогой заметила, как по его щеке прокатилась слезинка. Его ресницы постоянно выглядели слипшимися. Глаза Науэля устали, и мне было страшно представить, в каком состоянии его организм в целом.

— Это так обязательно – загонять себя до полусмерти? – спросила я.

— Мы должны найти типа, который звонил Эрве, и, может быть, все прояснится.

— Ага. Отыскать его среди девяноста тысяч человек, всего-то. Считай, мы сидим у него на хвосте.

— По крайней мере мы точно уверены, что Эрве собирался отправиться в этот город. Отмеченное в блокноте время совпало с субботним расписанием поезда, отправляющегося из Льеда в Белый камень. И у нас есть подсказка, которая может помочь нам сориентироваться.

— Линии, продавленные стержнем в бумаге?

— Да, кристалл.