Книга Отпусти меня, страница 87 – Литтмегалина

— Ладно, дед, у меня на этот вечер остались только протоколы. Видать, судьба мне спасать твою козу. Но даже не надейся, что я пущу ее в операционную.

— Пойду подготовлю кушетку в перевязочной, — сказала Надишь.

— Постели клеенку и простыню. А лучше две клеенки, — потребовал Ясень и сам себе поразился: — Коза в перевязочной… До чего я дошел… Дед, расскажи, что случилось?

Старик скорбно свел брови.

— Чужая собака забежала в сарай и давай лаять… А Пушиночка напугалась, побежала, прыгнула через забор, да и сломала ножку…

— Пушиночка, — эхом повторил Ясень. — А не скажешь, дед, Пушиночка на сколько килограммов потянет?

Старик оценивающе прищурился.

— Да кило двадцать на вид. Она у меня еще маленькая.

— Нет, на вид не пойдет. Мне нужен точный вес. Возьми-ка ты ее осторожно на руки… меня она напугается… и становись с ней на весы.

Надишь вернулась из перевязочной. Они взвесили деда с козой, потом, уложив козу на кушетку в перевязочной, взвесили деда без козы. Путем простейших арифметических вычислений вес козы был определен в 19 килограммов 800 граммов.

— Глаз-алмаз, дед, — похвалил Ясень и сосредоточился на пациентке.

Сквозь тряпку отлично прощупывался прорвавший кожу острый обломок кости. Рана все еще кровоточила, но слабо. Однако при любой попытке размотать тряпку коза начинала дергаться, хрипеть и даже предприняла попытку цапнуть Ясеня.

— Ну ты и коза! — отдернув руку, осудил козу Ясень.

— Она обычно хорошо себя ведет, — расстроился старик. — Она просто испугалась.

— Дед, иди-ка посиди в коридорчике. Не путайся под ногами, — приказал Ясень.

Дед, комкая в руках кепку, потащился к выходу.

— Мы вообще сможем что-то для нее сделать? — спросила Надишь по-ровеннски.

— С медикаментами проблем не возникнет: многие человеческие лекарства подходят для животных… Одна проблема: я не знаю дозировки. Так что общий наркоз ей давать я не решусь. А вот седация необходима, иначе она просто не даст нам что-либо сделать. Давай сначала попробуем аминазин 2,5 миллиграмма на килограмм веса внутримышечно. Не хватит — добавим, — решил Ясень. — Что смотришь? Коли.

— Куда ее колоть? — растерялась Надишь, испуганно оглядывая козу. Коза была премилая: округлые рожки, белая полоса вдоль морды, рыжевато-коричневая шерстка. Но сейчас она была в таком жалком состоянии, что смотреть больно.

— В ляжку.

— Но там же шерсть…

— Помажь шерсть спиртом. Что ты за медсестра такая, что не можешь сделать заурядную внутримышечную инъекцию обыкновенной козе?

— Перестань издеваться надо мной, — нахмурилась Надишь.

— Я не издеваюсь. Я возмущаюсь.

Надишь так и не научилась определять, когда он серьезен, а когда шутит.

Аминазин привел козу в подходящее для медицинских манипуляций состояние. Она стала вялой и сонной и едва реагировала на прикосновения, но Ясень все равно примотал ее бинтами к кушетке, исключая рывки и подергивания во время операции. Размотав тряпку, они аккуратно состригли шерсть на пораженном участке, попутно обкалывая ногу новокаином. Ясень омыл рану антисептиком и сделал надрез, раскрывая кожу и мышцы. Перелом оказался оскольчатым. Ясень тщательно сопоставил костные отломки, надежно зафиксировал кость с помощью винтов и пластины, а затем зашил рану и ввел козе антибиотик. Надишь подготовила гипсовую повязку.