Книга Отпусти меня, страница 90 – Литтмегалина

Омывая стрептоцидом деформированное, стремительно опухающее лицо пациентки, Надишь ощущала жжение в глазах, и едва ли к этому имел отношение витающий в операционной едкий запах антисептика. Осторожно раскрыв пальцами окровавленный рот, она оросила его внутреннюю поверхность раствором перманганата калия и вдруг представила Ками, ее волосы, завивающиеся в мягкие кольца, ее глаза, ничуть не умнее, чем у той козы, но столь же переполненные страданием. В этой стране женщины едва ли превосходили в правах животных. Их физическая сохранность полностью зависела от мужчин. К счастью или к несчастью, мужчины были разные. Кто-то был готов тащить в тележке козу и умолять врачей о помощи, потому что наблюдать страдание живого существа было для него невыносимо. Другой же обрушивался и калечил, как бульдозер, не испытывая и тени сочувствия. И сейчас под гусеницы одного из этих бульдозеров угодила пустоголовая, нерешительная, беспомощная Ками.

Ясень приступил к работе, и сознание Надишь прояснилось, сосредоточилось на насущной задаче. Первым делом требовалось перевязать перебитую лицевую артерию. Ясень провел надрез параллельно краю нижней челюсти, обнажил артерию и наложил лигатуры, после чего зашил разрез послойно.

— Ну вот, уже проще.

Он осмотрел полость рта и глотки, удалил сгустки крови и осколки зубов. Несмотря на тяжелые повреждения, пациентка дышала самостоятельно, но усиливающийся отек гортани грозил ей асфиксией, поэтому Ясень принял решение установить трахеостому. Нащупав обтянутыми перчаткой пальцами нижний край щитовидного хряща, Ясень провел скальпелем вниз по средней линии шеи, рассекая кожу, подкожную клетчатку и поверхностную фасцию. Щипчиками он развел мышцы гортани, скальпелем надрезал кольца трахеи и ввел трахеостомическую канюлю. Зафиксировав канюлю, он ушил рану и приказал:

— Перфторан 500 миллилитров капельно.

В кшаанских условиях донорская кровь была малодоступна — местные просто не понимали, почему им следует ехать куда-то и позволять откачивать из себя кровь. Даже финансовое вознаграждение, предлагаемое донорам, не обеспечило поступления крови в необходимых объемах. В подавляющем большинстве случаев Ясень старался обходиться кровезаменителями или же реинфузией — то есть переливанием пациенту его же собственной крови, собранной во время операции. Следуя приказу, Надишь установила капельницу. Только когда в локтевую вену пациентки начала поступать голубоватая искусственная кровь, Ясень смог заняться собственно лицом.

Он начал со скуловой кости, под ударом кулака вдавившейся внутрь. Сделав надрез, он ввел крючок под смещенный отломок, подхватил его и потянул, пока щелчок не уведомил его, что кость встала на место, а затем установил скобы для фиксации осколков.

Большим пальцем правой руки он выпрямил спинку носа. Обернув пинцет марлей, ввел его по очереди в правый и левый носовые ходы, вправляя отломки, смещенные в сторону полости носа. Затампонировал носовые ходы, предотвращая повторное смещение. Произвел репозицию вывихнутых зубов. А затем надолго замер, изучая искалеченные челюсти. Ему предстояло зафиксировать костные отломки, используя для этого неповрежденные части черепа. Сложная задача, когда лицо пациентки напоминает разбитую вазу… И все же Надишь была абсолютно спокойна. Это же Ясень. Он что-нибудь придумает. Если бы с ней самой случилось нечто подобное, она бы предпочла оказаться на его операционном столе. Плевать ей на заумных челюстно-лицевых хирургов из Ровенны.