Книга Отпусти меня, страница 92 – Литтмегалина

— Мне нужно идти… отдать распоряжения насчет нашей пациентки… затем заполнить тонну бумаг. Я укажу каждый перелом, каждую ссадину. Этот тип нескоро выйдет из тюрьмы.

Надишь отчетливо почувствовала, как неохотно Ясень отрывает себя от нее.

— Иди, — сказала она.

«Далеко все равно не уйдешь», — подумала она, глядя Ясеню вслед.

* * *

Значительную часть пути Надишь досадовала и упрекала себя в глупости: все хорошие идеи приходили к ней много позже, чем следовало. Она постучала в окно, и, как и в прошлый раз, в доме послышались возня и ворчание. В комнате загорелся свет, занавеска чуть сдвинулась.

— Снова кто-то умирает? — узнав ее, крикнул почтальон.

— Надеюсь, что нет! — прокричала Надишь в ответ.

В этот раз ей пришлось подождать, пока он наденет штаны.

— Телефон? — спросил почтальон, показавшись на крыльце.

— Нет. Мне нужно поговорить с вами, — сказала Надишь.

— Дочка, что ж ты среди ночи опять?

— Так ведь вечер еще, — возразила Надишь. — Я недавно работу закончила.

— Где ты работаешь?

— В больнице. Я медсестра.

— Это хорошо, — похвалил почтальон. — Это очень хорошо. Но вечер сейчас или ночь — зависит от того, когда ты ложишься. Для меня это ночь. Зайди в дом, — он отступил, пропуская Надишь, и сам вошел следом. — Та девушка, из-за которой ты прибегала в прошлый раз, она выжила?

— Да. Вы тогда очень быстро открыли мне дверь, — улыбнулась Надишь.

— Я рад. Так о чем ты хотела поговорить?

— Вы же письма по округе разносите, верно?

— Верно.

— А значит, всех знаете…

— Тебя вот не знал.

— Я сирота, мне никто не пишет, — пожала плечами Надишь. — Мне нужно разузнать, где живет один мужчина. Его зовут Шариф. Ему лет двадцать — двадцать пять. Он недавно женился.

Почтальон нахмурился.

— Шариф дрянной человек. Собственная семья не желает иметь с ним дела. Зачем ты его ищешь?

Надишь объяснила. Спустя какое-то время ей удалось уговорить почтальона рассказать, где находится дом Шарифа, но ее намерения почтальон не одобрил.

— Будь осторожна, дочка, будь осторожна.

* * *

Те пациенты, что не получили помощи накануне, пришли на следующий день, обеспечив их таким количеством работы в пятницу, что они едва успевали дышать. Ясень продолжал заполнять выписки для полиции, каждые пятнадцать минут убегая в стационар то к одному пациенту, то к другому. Пациентка с расколотым лицом все еще была жива.

Несмотря на занятость, Надишь была очень мила к Ясеню. После полудня она принесла ему еду и чашку чая. В конце концов, победитель может быть снисходителен к проигравшему. А Ясень действительно проиграл. У него были планы. Теперь они обрушены. Он придет к ней как миленький. Он не сможет заменить ее Нанежей или кем-то другим. Он мог сколько угодно притворяться бесстрастным, прячась под своим льдисто-белым халатом, но теперь она знала, что он кипит изнутри. И она кипела в ответ. Ясень, сам о том не догадываясь, вел нагишом значительную часть приема.

Ближе к вечеру приехали люди из полиции, и Ясень ушел побеседовать с ними в свой маленький кабинет при ординаторской. Последнюю операцию пришлось отменить — к счастью, она могла подождать до понедельника.

Воспользовавшись передышкой во время его отсутствия, Надишь навела идеальный порядок в перевязочной, уделив особое внимание шкафу и холодильнику с лекарствами. На все коробочки с лекарствами с истекающим сроком годности она нанесла маркером красный восклицательный знак — чтобы Ясень не смог еще раз заявить, что она их не заметила, и устроить ей нагоняй. Она обработала антисептиком все поверхности, включила бактерицидную лампу и плотно закрыла за собой дверь.